| But, now of all times, she could not afford to be pushed back to her beginnings--not now with a baby coming, the mill just commencing to pay and Tara depending on her for money until the cotton came in in the fall. | Но именно сейчас откатиться назад, к тому, с чего она начинала, - нет, этого она просто не могла допустить: ведь она ждала ребенка, а лесопилка как раз стала приносить доход, и будущее Тары до осени, то есть до нового урожая хлопка, всецело зависело от этого дохода. |
| Oh, suppose she should lose everything! | Что, если она все потеряет?! |
| Suppose she should have to start all over again with only her puny weapons against this mad world! | Что, если придется начинать все сначала с теми скромными средствами, которыми она располагает в борьбе с этим безумным миром? |
| To have to pit her red lips and green eyes and her shrewd shallow brain against the Yankees and everything the Yankees stood for. | Ну, что она может выставить против янки и их порядка - свои пунцовые губки, свои зеленые глаза, свой острый, хоть и небольшой, умишко. |
| Weary with dread, she felt that she would rather kill herself than try to make a new beginning. | Снедаемая тревогой, она чувствовала, что легче покончить с собой, чем начинать все сначала. |
| In the ruin and chaos of that spring of 1866, she single mindedly turned her energies to making the mill pay. | Среди разрухи и хаоса этой весны 1866 года она направила всю свою энергию на то, чтобы сделать лесопилку доходной. |
| There was money in Atlanta. | Ведь деньги в Атланте были. |
| The wave of rebuilding was giving her the opportunity she wanted and she knew she could make money if only she could stay out of jail. | Горячка восстановления города давала Скарлетт возможность нажиться, и она понимала, что будет делать деньги, если только не попадет в тюрьму. |
| But, she told herself time and again, she would have to walk easily, gingerly, be meek under insults, yielding to injustices, never giving offense to anyone, black or white, who might do her harm. | Но, твердила она себе, ходить надо легко, пританцовывая, не обращая внимания на оскорбления, мирясь с несправедливостью, не обижаясь ни на кого, будь то белый или черный. |
| She hated the impudent free negroes as much as anyone and her flesh crawled with fury every time she heard their insulting remarks and high-pitched laughter as she went by. | Она ненавидела наглых вольных негров, и по спине ее пробегал холодок - такое ее охватывало бешенство всякий раз, как она слышала их оскорбительные шуточки по своему адресу и визгливый хохот. |
| But she never even gave them a glance of contempt. | Но она ни разу не позволила себе хотя бы презрительно взглянуть на них. |
| She hated the Carpetbaggers and Scallawags who were getting rich with ease while she struggled, but she said nothing in condemnation of them. | Она ненавидела "саквояжников" и подлипал, которые без труда набивали себе карманы, в то время как ей приходилось так трудно, но ни словом не осудила их. |
| No one in Atlanta could have loathed the Yankees more than she, for the very sight of a blue uniform made her sick with rage, but even in the privacy of her family she kept silent about them. | Никто в Атланте не презирал янки так, как она, ибо при одном виде синего мундира к горлу у нее от ярости подступала тошнота, но даже в кругу семьи она ни единым словом не выдала своих чувств. |
| I won't be a big-mouthed fool, she thought grimly. | "Я же не идиотка - я рта не раскрою, - мрачно твердила она себе. |
| Let others break their hearts over the old days and the men who'll never come back. | - Пусть другие терзаются, оплакивая былые дни и тех, кто уже не вернется. |
