| Within, the house was furnished as Scarlett had desired, with thick red carpeting which ran from wall to wall, red velvet portieres and the newest of highly varnished black-walnut furniture, carved wherever there was an inch for carving and upholstered in such slick horsehair that ladies had to deposit themselves thereon with great care for fear of sliding off. | Внутри дом был обставлен сообразно желаниям Скарлетт: толстые красные ковры покрывали пол от стены до стены, на дверях висели портьеры темно-красного бархата и повсюду стояла самая новомодная мебель из черного полированного ореха с затейливой резьбой, не оставлявшей и дюйма гладкой поверхности, обитая такой скользкой тканью из конского волоса, что дамам приходилось садиться крайне осторожно, дабы не соскользнуть на пол. |
| Everywhere on the walls were gilt-framed mirrors and long pier glasses--as many, Rhett said idly, as there were in Belle Watling's establishment. | Повсюду висели зеркала в золоченых рамах и стояли трюмо - такое множество только в заведении Красотки Уотлинг и можно увидеть, небрежно заметил как-то Ретт. |
| Interspread were steel engravings in heavy frames, some of them eight feet long, which Scarlett had ordered especially from New York. | Промежутки между ними заполняли офорты в тяжелых рамах - иные футов восемь длиной, -которые Скарлетт специально выписала из Нью-Йорка. |
| The walls were covered with rich dark paper, the ceilings were high and the house was always dim, for the windows were overdraped with plum-colored plush hangings that shut out most of the sunlight. | Стены были оклеены дорогими темными обоями, и при высоких потолках и вишневых плюшевых портьерах на окнах, загораживавших солнечный свет, в комнатах всегда царил полумрак. |
| All in all it was an establishment to take one's breath away and Scarlett, stepping on the soft carpets and sinking into the embrace of the deep feather beds, remembered the cold floors and the straw- stuffed bedticks of Tara and was satisfied. | Так или иначе, дом производил ошеломляющее впечатление, и Скарлетт, ступая по мягким коврам, погружаясь в объятия пуховиков на кровати, вспоминала холодный пол и соломенные матрацы в Таре и чувствовала несказанное удовлетворение. |
| She thought it the most beautiful and most elegantly furnished house she had ever seen, but Rhett said it was a nightmare. | Дом казался ей самым красивым и самым элегантно обставленным из всех, что она видела на своем веку, Ретт же сказал, что это какой-то кошмар. |
| However, if it made her happy, she was welcome to it. | Однако если она счастлива - пусть радуется. |
| "A stranger without being told a word about us would know this house was built with ill-gotten gains," he said. | - Теперь всякий, кто о нас слова худого не слышал, войдя в этот дом, сразу поймет, что он построен на сомнительные доходы, - сказал Ретт. |
| "You know, Scarlett, money ill come by never comes to good and this house is proof of the axiom. | - Знаешь, Скарлетт, говорят, что деньги, добытые сомнительным путем, никогда ничего хорошего не приносят, так вот наш дом-подтверждение этой истины. |
| It's just the kind of house a profiteer would build." | Типичный дом спекулянта. |
| But Scarlett, abrim with pride and happiness and full of plans for the entertainments she would give when they were thoroughly settled in the house, only pinched his ear playfully and said: | Но Скарлетт, переполненная гордостью и счастьем, заранее мечтая о том, какие они будут устраивать приемы, когда тут поселятся, лишь игриво ущипнула его за ухо и сказала: |
| "Fiddle- dee-dee! | - Че-пу-ха! |
| How you do run on!" | Ишь, куда тебя понесло. |
