| The state-owned railroad had once been an asset to the state but now it was a liability and its debts had piled up to the million mark. | Железная дорога, принадлежащая штату, когда-то приносила изрядный доход, сейчас же она висела на бюджете штата мертвым грузом и задолженность ее превышала миллион. |
| It was no longer a railroad. | Да, собственно, железной дорогой это уже и назвать-то было нельзя. |
| It was an enormous bottomless trough in which the hogs could swill and wallow. | Рельсы пролегали по огромной глубокой котловине, где валялись в грязи свиньи. |
| Many of its officials were appointed for political reasons, regardless of their knowledge of the operation of railroads, there were three times as many people employed as were necessary, Republicans rode free on passes, carloads of negroes rode free on their happy jaunts about the state to vote and revote in the same elections. | Многие чиновники были назначены по политическим соображениям, а не потому, что они знали, как управлять железной дорогой, да и вообще работало там в три раза больше народу, чем требовалось, республиканцы ездили бесплатно по пропускам, негров целыми вагонами бесплатно развозили по всему штату, чтобы они могли по нескольку раз голосовать во время одних и тех же выборов. |
| The mismanagement of the state road especially infuriated the taxpayers for, out of the earnings of the road, was to come the money for free schools. | Плохое управление дорогой приводило в ярость налогоплательщиков еще и потому, что на доходы с нее предполагалось открыть бесплатные школы. |
| But there were no earnings, there were only debts, and so there were no free schools and there was a generation of children growing up in ignorance who would spread the seeds of illiteracy down the years. | Но доходов не было, были только долги, и потому бесплатных школ тоже не было. Лишь немногие имели возможность посылать своих детей в платные школы, так что росло целое поколение невежественных, неграмотных людей. |
| But far and above their anger at the waste and mismanagement and graft was the resentment of the people at the bad light in which the governor represented them in the North. | Жители, конечно, возмущались растратами, неумелым хозяйствованием и казнокрадством, но больше всего их возмущало то, что губернатор в плохом свете выставляет их перед Севером. |
| When Georgia howled against corruption, the governor hastily went North, appeared before Congress and told of white outrages against negroes, of Georgia's preparation for another rebellion and the need for a stern military rule in the state. | Когда в Джорджии стали громко возмущаться коррупцией, губернатор поспешно отправился на Север, предстал перед конгрессом и заявил, что белые безобразно ведут себя по отношению к неграм, что в Джорджии готовится новое восстание, а потому необходимо-де ввести в штате военное положение. |
| No Georgian wanted trouble with the negroes and they tried to avoid trouble. | На самом же деле в Джорджии все старательно избегали осложнений с неграми. |
| No one wanted another war, no one wanted or needed bayonet rule. | Никто не хотел новой войны, никто не хотел, чтобы в штате правила сила штыка, - этого не требовалось. |
| All Georgia wanted was to be let alone so the state could recuperate. | В Джорджии хотели лишь одного: чтобы их оставили в покое и дали возможность штату залечить раны. |
| But with the operation of what came to be known as the governor's "slander mill," the North saw only a rebellious state that needed a heavy hand, and a heavy hand was laid upon it. | Но акция, предпринятая губернатором и ставшая впоследствии известной как "сотворение клеветы", представила Джорджию Северу лишь как бунтующий штат, на который требовалось надеть узду, и узда была надета. |
