| She dreaded to tell Melanie the truth but one of her rare honest instincts arose, an instinct that would not let her masquerade in false colors before the woman who had fought her battles for her. | Скарлетт боялась сказать Мелани правду, но сейчас в ней заговорил инстинкт честности, который редко давал о себе знать, - инстинкт, не позволявший рядиться в сотканную из лжи одежду перед женщиной, которая встала на ее защиту. |
| So she had hurried to Melanie that morning, as soon as Rhett and Bonnie had left the house. | И она помчалась к Мелани, как только Ретт с Бонни покинули дом. |
| But at her first tumbled-out words: | Но при первых же словах, которые она, заикаясь, произнесла: |
| "Melly, I must explain about the other day--" Melanie had imperiously stopped her. | "Мелли, я должна все объяснить насчет того дня...", Мелани повелительно остановила ее. |
| Scarlett looking shamefaced into the dark eyes that were flashing with love and anger, knew with a sinking heart that the peace and calm following confession could never be hers. | И Скарлетт, со стыдом глядя в темные, сверкающие любовью и возмущением глаза, почувствовала, как у нее захолонуло сердце, ибо поняла, что никогда не узнает мира и покоя, следующих за признанием. |
| Melanie had forever cut off that line of action by her first words. | Мелани раз и навсегда отрезала ей этот путь своими словам. |
| With one of the few adult emotions Scarlett had ever had, she realized that to unburden her own tortured heart would be the purest selfishness. | Скарлетт же, не слишком часто мыслившая по-взрослому, понимала, что лишь чистый эгоизм побуждает ее излить то, что так мучило ее. |
| She would be ridding herself of her burden and laying it on the heart of an innocent and trusting person. | Это избавило бы ее от тягостного бремени и переложило бы его на невинное и доверчивое существо. |
| She owed Melanie a debt for her championship and that debt could only be paid with silence. | Но она была в долгу перед Мелани за заступничество и оплатить этот долг могла лишь своим молчанием. |
| What cruel payment it would be to wreck Melanie's life with the unwelcome knowledge that her husband was unfaithful to her, and her beloved friend a party to it! | А как жестоко расплатилась бы она с Мелани, если бы сломала ей жизнь, сообщив, что муж был ей неверен и любимая подруга принимала участие в измене! |
| "I can't tell her," she thought miserably. | "Не могу я ей этого сказать, - с огорчением подумала Скарлетт. |
| "Never, not even if my conscience kills me." | - Никогда не смогу, даже если совесть убьет меня". |
| She remembered irrelevantly Rhett's drunken remark: "She can't conceive of dishonor in anyone she loves . . . let that be your cross." | Ей почему-то вспомнились слова пьяного Ретта: "...Не может она поверить в отсутствие благородства у тех, кого любит... Так что придется вам нести и этот крест". |
| Yes, it would be her cross, until she died, to keep this torment silent within her, to wear the hair shirt of shame, to feel it chafing her at every tender look and gesture Melanie would make throughout the years, to subdue forever the impulse to cry: | Да, этот крест она будет нести до самой смерти -будет молча терпеть свою муку, никому не скажет о том, как больно колет ее власяница стыда при каждом нежном взгляде и жесте Мелани, будет вечно подавлять в себе желание крикнуть: |
| "Don't be so kind! | "Не будь такой доброй! |
| Don't fight for me! | Не сражайся за меня! |
