В 1919 году дворец уже приспосабливался новыми хозяевами под Пулеметные курсы; церковь Петра и Павла должна была стать аудиторией. Дворец находился в ведении коменданта Кремля, и музейные работники не имели туда доступа. В 1920 году в храме хотели разместить уже мастерские Пулеметных курсов, против чего возражал Наркомпрос, опасавшийся за сохранность уникального иконостаса. В следующие два года многострадальная домовая церковь все время меняла «хозяев»: ее занимали то художественная студия, то скульптурная мастерская клуба сотрудников ВЦИК, то декоративно-художественная мастерская. Невероятно много талантов было в советских учреждениях 1920-х… В 1923 году Наркомпрос все еще вел героическую борьбу за сохранение иконостаса дворцовой церкви. Борьба неожиданно закончилась, когда в мае иконостас работы М. Ф. Казакова обнаружили разломанным и выброшенным из окон во внутренний двор. Выяснилось, что иконостас тайком от музейных работников и реставраторов красноармейцы сломали и частично сожгли еще в конце 1922 года — часть дворца начали приспосабливать под клуб сотрудников ВЦИК, Совнаркома и других советских учреждений. Музейные работники Кремля, как рассказывает в своих исследованиях историк В. Ф. Козлов, приняли возмущенную резолюцию: «Признать факт уничтожения высокохудожественного иконостаса заслуживающим самого резкого осуждения; удаление его не могло диктоваться никакими антирелигиозными соображениями, так как все церковные атрибуты были уже давно убраны. Довести об этом случае до сведения Президиума ВЦИК и просить оградить памятники Кремля от дальнейших вандализмов». Наркомпрос неоднократно ходатайствовал в наркомате юстиции о возбуждении уголовного дела (имена виновников разрушения иконостаса были известны), но все осталось без последствий.
Церковь Петра и Павла в Малом Николаевском дворце после артобстрела большевиками. Фотография 1917 года.
В конце 1920-х настал черед и самого дворца, павшего жертвой все той же школы комсостава, ради которой снесли Чудов и Вознесенский монастыри. В мае 1929 года реставраторам стало известно о планах сноса. Центральные Государственные реставрационные мастерские заявили о том, что монастыри и дворец являются «памятниками исключительного историко-архитектурного значения, утрата которых причинит существенный ущерб делу истории и ансамблю древнего Кремля». Реставраторы постановили считать их разборку недопустимой, но ВЦИК и Совнарком были противоположного мнения. Малый Николаевский дворец был разобран в 1929 году.
Памятник императору Александру II. Почтовая открытка начала XX века.
Несколько лет назад в Москве обсуждали идею нового памятника императору, павшему от руки террориста. Странно, что в разговорах о нем почти не вспоминали старый монумент Александра II, простоявший в Московском Кремле с 1898-го по 1928 год. И напрасно: история его создания и исчезновения, как и представления тогдашнего общества о смысле и ценности подобных монументов, и сегодня весьма поучительны.
«Громоздкий памятник, неуклюжий и некрасивый, не подходит к древнему величию Кремля» — так отзывается о монументе царю-реформатору московский путеводитель 1914 года. «Памятник не производит художественного впечатления. В нем хороша только фигура императора… Сень над нею и галерея… из очень дорогого материала, с массой позолоты, уже потускневшей, и венецианской мозаикой — безвкусны и лишены какого бы то ни было идейного содержания», — вторит хрестоматийный путеводитель по Москве издания братьев Сабашниковых (1917 г.). В народе, бывало, памятник звали еще менее уважительно — «Кегельбаном»… Впрочем, суровые приговоры современников о монументе не мешали гражданам постоянно возле него толпиться. «Вид из этой галереи очень хорош, и там приятно посидеть и отдохнуть», — замечают те же путеводители. «Мы стоим у памятника Александру Второму и, облокотясь о перила, не отрываем взора от картины, которая раскинулась перед нами» — это из книги популярного когда-то норвежского писателя Кнута Гамсуна. Как же ставили в старину памятники царям?
7 марта 1881 года, сразу же после убийства царя народовольцами, предложение поставить ему памятник в Первопрестольной обсуждало Московское губернское земство. 8 марта тем же занялась Городская дума. Городской голова С. М. Третьяков, брат основателя знаменитой галереи, предложил место для монумента — в Кремле, напротив Малого Николаевского дворца, где родился Александр II. После одобрения идеи новым государем Александром III (17 марта он сказал: «Конечно, согласен») начинается сбор средств на памятник, создается специальный комитет во главе с московским генерал-губернатором князем В. Долгоруковым и объявляется конкурс проектов.
