Голова отряда медленно выбиралась из теснины. Впереди виднелась луговая равнина, окруженная редколесьем и кустарником. Кони почуяли сочную траву, пошли веселее. Вдруг остановились. Со стороны оголенного склона холма, разрывая тишину леса, раздался леденящий душу вой, смешанный с уханьем и повизгиванием. Холки бежавших впереди псов вздыбились. Некоторые из них поджали хвосты, стали пятиться.
– Что это? – обратился предводитель гунманов к человеку в черном балахоне.
Закованный в доспехи воин, сверкнув зеленоватым светом сквозь прорезь в шлеме, повернул свою железную голову в сторону источника звука, поднял металлическое подобие руки, указал на вершину холма. Нелюдим, а это был он, откинул черный капюшон, посмотрел в указанную сторону. Туда же устремил взгляд и предводитель гунманов. На вершине холма сидел одинокий волк. Харал обернулся, кивнул одному из телохранителей. Воин достал из саадака лук, быстро вынул из колчана стрелу и, наложив ее на оружие смерти, спустил тетиву. Стрела стремительно полетела к цели. Казалось, мгновение – и пронзенное ею животное, издав предсмертный вой, в агонии рухнет на землю. Стрела, словно угодив в каменную стену, упала рядом со зверем. Воин вновь натянул тетиву и пустил стрелу. Все повторилось. Стрела наткнулась на невидимую преграду и упала у лап волка. Воин с досады выругался. Харал гневно закричал на неудачливого стрелка и отдал приказ воинам. Из рядов телохранителей вышли десять лучников. Они выстроились в ряд и по команде выстрелили. Стрелы, словно стая хищных птиц, устремились к жертве. Попытка вновь оказалась неудачной. Волк остался целым и невредимым, он задрал голову и вновь издал ужасающий вой. Харал побледнел от гнева и страха и снова отдал воинам приказ. Телохранители наложили стрелы, натянули тетивы луков.
– Останови их! – воскликнул Нелюдим.
Харал жестом остановил воинов.
– Не тратьте стрел понапрасну. Ведаю я, что это за зверь. Следуйте дальше, а с волком я сам разберусь.
Нелюдим, спрыгнув с коня, вмиг обратился в огромного вепря и решительно, быстро взбираясь по склону, помчался в направлении волка. Таинственный хищник не стал дожидаться, пока щетинистая, многокилограммовая, вооруженная огромными клыками масса приблизится, скрылся в лесу. Секач-Нелюдим, наращивая скорость, бросился вдогон. Осмелевшие псы последовали за ним, но, достигнув вершины, вдруг нос к носу столкнулись с громадным медведем. Животные вступили в смертельную схватку. С вершины холма послышалось яростное медвежье рычание, собачий лай и визг. Окружавшие войско псы, желая помочь сородичам, бросились к месту сражения. Воинам, на глазах которых оно происходило, казалось, что участь лесного хозяина предрешена. В это время из зарослей один за другим стали появляться медведи. Битва животных разгорелась с новой силой. Гунманы готовы были броситься на выручку питомцам, когда стоявшие на обочине тропы деревья вдруг начали падать, отсекая конницу от пехоты, а пехоту от обоза. Многометровый и многоликий червь гунманского войска оказался расчлененным на три части. В опешивших от неожиданности воинов полетели стрелы. Послышались крики и стоны людей, ржание лошадей, испуганное мычание впряженных в телеги волов. Склоны холмов огласились воинственным криком. Сменяя лучников, в бой вступило пешее войско славян. Посланное Кощеем войско оказалось расчлененным и зажатым с двух сторон. Звон оружия возвестил о начале кровавой битвы, когда все зависит от силы, ловкости и умения сражаться. В тылу гунманского войска прозвучал звук рога, оповещая, что славянские воины отбили обоз находников. Харал, бешено нахлестывая коня, метался из стороны в сторону, не зная, что предпринять. С холмов продолжали лететь стрелы и дротики-сулицы, убивая и раня коней и воинов, которых с каждой минутой становилось меньше. Впереди, отрезая им путь, появился отряд пеших воинов-славян.
– За мной! – раздался нечеловеческий, дребезжащий голос железного человека. Он пришпорил коня и, размахивая двуручным мечом, помчался в направлении преградившего путь отряда. Харал, повинуясь приказу слуги Хошенмэя, которого недолюбливал и побаивался, последовал за ним, увлекая за собой всадников. Славяне, завидев поток конницы, стали спешно отступать по тропе. Вырвавшиеся из теснины на простор конные гунманы почувствовали себя свободнее и сильнее в привычной стихии, с чувством озлобления лавиной ринулись за убегавшими славянами, пытаясь настигнуть их и отомстить за недавнюю свою беспомощность и унижение. Жители лесов вдруг рассеялись, тропа оборвалась, почва под копытами коней стала зыбкой. Кони начали проваливаться, увлекая за собой наездников. В гунманов вновь полетели стрелы. Железный воин один из первых скрылся в болотной жиже, так и не успев поразить противников. Некоторое время его голова издавала звук сирены и мигала красной лампочкой над прорезью шлема, но затем из нее посыпались искры, повалил оранжевый дым, и она начала погружаться в трясину. Поверхность болота рядом с железным воином начала пузыриться.
– Все, конец железному рыцарю, – констатировал Олег.
