– Это не рыцарь, а рикколлийский робот-трансформер многофункционального назначения. Эта машина может выбраться из болота и натворить много бед. Насколько я знаю, в ее арсенале имеется шестизарядный плазменный селруф – рикколлийское подобие пистолета – и много неприятных для нас штуковин.
Никита оказался прав, не прошло и тридцати секунд, как на поверхности болотной жижи появилось нечто, похожее на увеличенный в размерах пылесос.
– А вот и он собственной персоной, – произнес Никита и выпустил стрелу, на конце которой была прикреплена самодельная граната, изготовленная из ненужного теперь Воронову сотового телефона, местных природных ископаемых и ампулы микрохирурга. Стрела описала дугу, ударила в голову железного воина. Раздался взрыв. Пятиметровый столб грязи и голубого пламени взмыл вверх, а затем вновь погрузился в болото, которое тут же сомкнулось, похоронив в себе тайну железного человека.
– Видать, не пошел лесной воздух ему на пользу, а грязевые ванны и вовсе противопоказаны, – с иронией произнес Олег.
– Что ж, мои предположения подтвердились, у Хкош-ин-ин-мэя имеются роботы. Сколько у него их еще? Обычно в боевой шлюпке рикколлийского флота их два. Ну, ничего, с одним мы разобрались. Жаль, энергоблок пропал. Это не беда, он маломощный и проблем не решил бы. Олег, бери резерв, пора кончать с этой Кощеевой ратью.
– Так точно! Будет сделано, лейтенант! – браво ответил Воронов, касаясь кончиками пальцев правой руки металлического шлема, добытого им накануне.
Возглавляемый Олегом резерв и немногочисленная конница славян ударили по разрозненному строю гунманских всадников. Опытным гунманским воинам удалось на некоторое время сдержать ополчение наскоро обученных лесных жителей, но и те не желали отступать. Спихивая всадников рогатинами, цепляя крюками специальных багров и поражая копьями, они постепенно оттесняли гунман к болоту, где тех ждала верная гибель. Не желая погибать и сдаваться, находники дрались отчаянно, из последних сил пытаясь переломить исход сражения в свою сторону. Битва становилась все более ожесточенной. Воронов, которому было вверено командование резервом, в ходе боя потерял возможность управлять действиями подчиненных. Как можно было командовать, когда началась самая настоящая мясорубка и было непонятно, где – свои, а где – чужие. Шум боя, звон оружия, ржание лошадей, крики, стоны оглушили его так, что он едва не расстался с жизнью. Олег скорее почувствовал, чем заметил, блеснувшую над ним саблю. Один из гунманов решил забрать его молодую, пусть и не совсем сложившуюся жизнь. Олег при всей своей доброте не мог ему позволить этого. Он вскинул меч вверх, отбил сабельный удар и с разворота впечатал обутую в сапог стопу в грудь противника. Гунман оказался крепким парнем, он устоял. В этом была его ошибка. Меч Олега, описав дугу, снес воину Кощея голову. Кровь фонтаном брызнула из шеи, ее теплые капли попали на лицо Воронова. Безголовое тело упало к его ногам. Олег не раз участвовал в кровавых драках и разборках, прошел армию и повидал на своем веку немало трупов, но сейчас он почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Воодушевленные крики славянских воинов заставили его очнуться от временного ступора. Воронов растер ладонью лицо, чтобы окончательно прийти в себя. На ладони осталась кровь противника.
– Олег, в бочку тебя с дегтем! Тебя чего, ошеломили? – закричал неведомо откуда возникший Дружина. Богатырь прикрыл его щитом, по которому, не переставая, молотил секирой сильно осерчавший на славян конный гунман.
– Ах ты, пес Кощеев! Убьет ведь! Весь щит разбил.
Не менее осерчавший на гунмана Дружина, откинув щит, палицей сбил всадника с коня.
– Вперед, браты! Добьем находников! – крикнул он могучим голосом.
Клич Дружины был поддержан голосами множества воинов, пришедших с ним на помощь резерву и коннице после разгрома вражеской пехоты. В едином порыве славяне накинулись на гунманов, стремясь поскорее расправиться с ненавистным врагом и истребить находников всех до одного.
