Насон, длинный сухой казак, кашлянув, замахнулся плетью, которая через мгновение, рассекая воздух, опустилась на спину и мягкое место Чиги. Чига с тоской поглядывал на единорога и покрякивал при каждом касании плети его мускулистого тела. Глядя на его спокойное, украшенное синяком лицо, можно было подумать, что в данный момент он не подвергается наказанию, а находится в парилке, где его ласково охаживают березовым веником. После десяти ударов экзекуция была закончена. Чига встал, натянул шаровары, поклонился соратникам.
– Благодарствую, браты, за науку.
– Так ему. Нечего было на меня око свое таращить, – пробубнил Лешко.
Дружина с ухмылкой посмотрел на лесовика:
– А я смекнул, отчего ты ему приглянулся.
– И отчего же?
– Оттого что вы с ним сотоварищи.
– Какие же это мы с ним сотоварищи?! – возмутился Лешко.
Дружина сделал простодушное лицо.
– Дык, это, он конокрад, и ты у меня чуть коня не увел.
Воронов не удержался, прыснул от смеха.
Глаза Лешко налились кровью и начали бешено вращаться.
– Ах ты! Ах вы! Да я!
Лешко с кулаками бросился на Дружину и Олега. Друзья не стали дожидаться, пока разгневанный лесовик расправится с ними, и, не сговариваясь, пустились наутек. Через минуту половина казаков каталась по траве, держась за животы, а вторая давилась от смеха, наблюдая, как маленький человечек, бранясь и путаясь в длиннополой рубахе, гоняется за двумя дюжими молодцами.
Путники благополучно добрались до бродников, и на следующий день, после переговоров, покинули их стан в хорошем расположении духа. Посольство к князю бродников увенчалось успехом. Названный князь бродников Славко, с позволения старейшин и достойных мужей, дал согласие отрядить на помощь князю Радегасту конных воев, коих решил возглавить сам.
В то время, когда так называемое посольство выехало в сопровождении проводника по имени Мякиша в сторону гор на поиски Святогора, отряд, возглавляемый Славко, взял курс на Медведово.
– Ну, далее сами. Немного проедете, моря достигнете, от него на восход повернете. Через день пути горы увидите, там, говорят, Святогор обитает. – Мякиша указал на линию горизонта.
– Что ж, прощай, Мякиша. Может, свидимся. – Дружина похлопал худощавого, низкорослого бродника по спине, отчего тот при каждом похлопывании все ближе склонялся к гриве коня. Он скорчил болезненную гримасу, жалостливо вымолвил:
– Довольно, Дружина, хребтину сломаешь. Больно длань у тебя тяжела. Доброго вам пути, други!
Мякиша улыбнулся, отъехал десяток шагов, помахал рукой и помчался в обратном направлении. Путники проводили его взглядом и отправились дальше. Не успели они проехать и ста метров, как позади них раздался топот множества копыт, конское ржание и крик. Это был крик Мякиши. Нахлестывая плетью коня, он пытался оторваться от многочисленных всадников, преследующих его.
– Уходите, други! Печенеги! Уходите к…
Докончить фразу он не успел. Три стрелы с черным оперением впились в тело бродника. Выгнув спину, Мякиша рухнул с коня.
– Порублю, гады! – громоподобно выкрикнул Дружина, пытаясь развернуть коня.
Лишь неимоверными усилиями Никите и Олегу удалось удержать богатыря.
– Никита, что делать будем? Их же тьма! Тут даже твое сверхоружие не поможет! Рисковать нам нельзя! – крикнул Олег.
– Отходим к морю, а там будет видно! Дружина, за мной! – Жиховин поскакал в сторону моря, увлекая остальных членов отряда за собой.
Погоня длилась не менее часа, преследователи не отставали и даже сумели сократить расстояние. Более пяти сотен всадников, увлеченных травлей немногочисленных противников, с воем и воплями, напоминающими крик индейцев Дикого Запада, охватывая отряд с трех сторон, прижимали его к морю. Никита осадил единорога и выпустил последний, третий заряд из бластера, что ненадолго остановило преследователей.
– Командир, корабль! – крикнул Олег, заглушая топот копыт.
– За мной! – прокричал Никита, вырываясь вперед и направляя Сивку к стоявшему у берега кораблю.
– Поднимай трап! Руби швартовы! – скомандовал Воронов, въезжая по сходням следом за Жиховиным на корабль. – Чего рты разинули, олухи?! Печенеги идут!
