– Ты про моего потомка рек. Не знаю, правда то или ложь. Коли ты вещий, то скажи мне вот что. Покинул я земли, коими править стал, в тревожное время. Брат мой Синеус в поход на племена непокорные ушел. Другой – Трувор – смертельно болен. А чтобы не поднялся кто супротив меня, оставил я с родовичем моим Ольгердом сына своего малолетнего Ингвора. Думы мои тревожны. Как он там? Боязно мне, если сложу я свою голову в битве с гунманами, что с Ингвором будет.
– Ингвор, я так понимаю, по-славянски Игорь? – спросил Воронов.
Рюрик кивнул:
– Так.
– Будет он князем Киевским, землями будет владеть от Ладоги до самого Теплого моря. Ты же этого не дождешься, но с этой войны ты вернешься и будешь править землями.
– Добрые слова ты молвил, Вещий Олег, если так случится, не забуду тебя, а пока прими от меня это. – Рюрик протянул Олегу конусообразный варяжский шлем с забралом-надглазьем, защищающим верхнюю часть лица.
– Благодарствую, князь. Я шелом в битве с гунманами утерял.
– А поведай мне, Олег…
– Нет, нет. Я и так много сказал. Если об этом узнают профессор или Никита, то мне несдобровать, – предупредил вопрос Воронов.
Тихое пасмурное утро пронзило протяжное завывание рога. Сигнал призывал войско в далекий поход. Огромная масса людей, в Медвежьем селище и вокруг него, задвигалась, зашевелилась, словно единый организм. Послышались позевывания, крики, бряцание оружия. По лагерю, вызывая аппетит, поплыл дразнящий запах варева, приготовленного медвежинскими женщинами, дабы подкрепить воинов, отправляющихся на защиту своей земли.
Через час сытое, вооруженное и бодрое войско стало покидать Медвежье селище, оставляя в нем стариков, женщин, детей и небольшой отряд воинов.
Олег надел на голову подаренный Рюриком шлем, поправил меч и собрался вспрыгнуть на коня, когда к нему на каурой лошаденке подъехал Кашинский и процитировал Александра Сергеевича Пушкина:
– Во-первых, не хазарам, а гунманам, а во-вторых, профессор, я вас умоляю, не надо ерничать.
– Извините, Олег, навеяло.
– А вам не навеяло, куда запропастились наши друзья, с которыми мы должны были обсудить, как нам справиться с чудовищами его величества инопланетного Кощея?
– Навеяло. Вон они, – указал профессор в сторону, откуда к ним подъезжали остальные члены их команды.
Войско шло лесной тропой, повторяя все ее изгибы. Радегаст, верхом на коне, наблюдал, как мимо него один за другим проходили отряды славян и их союзников. Первыми шли княжинцы, конная и пешая дружины. Радегастовы воины, в бронях и островерхих шлемах, с копьями и большими каплевидными щитами, с уважением поглядывали на своего славного князя, избранного командовать всем войском. Вслед за княжинской дружиной скакали удалые всадники казаки-азы, вооруженные пиками и саблями, больше похожие на степняков бродники, все как один с копьями и луками, за которыми шагали суровые воины варяги в конусных шлемах и кольчугах. В руках северных воинов были боевые топоры и мечи. Все это была основная ударная сила войска, воины-профессионалы, вслед за которыми следовали все остальные. Другой, но не менее важной частью войска были ратники: медвежинцы, вооруженные рогатинами вятичи, копьеносцы поляне с красными круглыми щитами. Чуть отстав от них, шли луговичи в кожаных шлемах и нагрудниках. Далее следовали бужане в овчинных безрукавках с секирами на длинных рукоятках-топорищах, одетые в белые рубахи и порты. Бородатые кривичи были вооружены короткими копьями-дротиками и ножами. Особым отрядом шли светловолосые, белолицые чудины в коротких плащах, закрывающих левую часть плеча. При выходе из Медвежьего селища к ним присоединились чудины заволочские из племени рыбы, подошедшие поздно вечером и заночевавшие в лесу. Эти были в одежде из звериных шкур с луками и копьями с костяными наконечниками. Возглавлял их сам князь Пермяк – беловолосый, с монгольским разрезом светло-голубых глаз старик в собольей шубе. Князь восседал на могучем слоноподобном животном, вооруженном огромными бивнями и хоботом. С десяток таких же трехметровых гигантов, управляемых погонщиками, величаво следовали за вожаком.
– Мать моя женщина! Вот тебе и звери невиданные – слонялы-мамони! Профессор, это же мамонты, провалиться мне сквозь землю! – удивленно воскликнул Олег, воочию увидев ископаемых животных. – Или я не прав?
Кашинский подтвердил догадку Воронова:
– Так и есть. Это мамонт – млекопитающее, вымершее у нас в конце плейстоцена.
– Прямо ледниковый период какой-то. Если бы я до этого не видел тираннозавров, птеродактилей и всякой всячины, то не поверил бы глазам…
