— Обычно клиенты выбирают имя любимого человека или детей.
Ниа наклонилась и быстро написала слово, потом протянула бланк доктору Залюберу.
— Ниа, подумайте… — взволнованно произнёс Отто. — С этими деньгами вы могли бы…
— Я ничего не могу, — перебила она. — А вы можете. Тут не о чем думать.
Отто, вздохнув, посмотрел в лист и несколько раз прочитал слово, потом вернул его Ниа.
— Владельцам такого счёта доступна ещё одна услуга, — сказала помощница директора. — Вы имеете возможность составить завещание. Тогда в случае вашей смерти оставшаяся сумма денег сразу становится собственностью того человека, которого вы выберете, или нескольких человек, если вы разделите сумму. Однако вид смерти — естественная или нет — вы указать не можете, поэтому решайте сами. Если вы не доверяете человеку, которому хотите оставить свои деньги, лучше этого не делать.
— Я оставлю деньги доктору Залюберу.
— Ниа, а ваши родственники? — спросил Отто.
— У меня нет родственников, но даже если и были бы… Вам эти деньги нужнее.
— Тогда заполните, пожалуйста, эти документы. И мне нужна ваша фотография, доктор. У вас есть с собой фотография?
— Кажется, была… — он достал из внутреннего кармана маленькую карточку. — Подойдёт?
— Да.
Ниа заполнила ещё несколько бланков и отдала их девушке.
— Теперь вы можете пользоваться вашей карточкой. В случае утери вам нужно будет прийти к нам, назвать пароль и вам выдадут дубликат.
Ниа протянула карточку Отто. Тот молча спрятал её во внутренний карман.
— Мы можем идти? — спросила Ниа.
— Да. Благодарим вас, что воспользовались услугами нашего банка.
Ниа с доктором поднялись и вышли из кабинета. В коридоре их встретил директор.
— Желаю вам всего наилучшего, — он поклонился Ниа. — Доктор Залюбер, думаю, мы пересмотрим условия нашего кредита, — с улыбкой сказал он.
Отто кивнул и направился к выходу. Ниа побежала за ним.
— Кажется, сейчас самое время пообедать, — сказал Отто, посмотрев на часы. — Здесь недалеко есть неплохая столовая.
Они пошли по мокрым улицам в старую часть города. Столовая находилась в подвале одного из зданий: если не знать наверняка, никогда не найдёшь. Спустившись по крутой лестнице, Ниа попала в большой зал, наполненный запахами домашней еды.
— Прямо как у бабушки на кухне! — изумилась Ниа.
— Мне нравится это место. Готовят просто, но вкусно.
Наполнив подносы, они сели за столик в углу зала.
Отто взял ложку и снова положил её на стол.
— Ниа… я всю дорогу думал, как сказать вам… но, честно говоря, так ничего и не придумал…
— Доктор Залюбер, пожалуйста, не надо ничего говорить, — попросила она. — Эти деньги мне оставил мой друг. Он умер… И я совсем их не заслужила. Я просто была похожа на его сестру… Но дело даже не в этом. Единственное, что мне необходимо, я на них купить не могу. А вам они пригодятся.
— Спасибо… за доверие, — тихо сказал Отто.
Некоторое время они молча ели. Начался дождь. Он стучался в маленькие зарешеченные окна высоко под потолком.
— Что означает то слово? — спросил Отто.
— Тёмно-синий. Это перевод его имени на один язык.
— Красивый язык… Когда вы узнали, что он болен?
— В понедельник. У нас было заседание университета. Он закашлял и вышел. Я тоже вышла и увидела у него на платке кровь, — она говорила ровно, без выражения, просто перечисляя факты.
— Это ваш любимый? — помолчав, спросил Отто.
— Это человек, которого я люблю.
— А он вас?
— А он меня — нет… Могу я спросить, из какой вы страны? — перевела разговор на другую тему Ниа.
— Что, я не похож на ситулийца? — усмехнулся Отто.
— Не знаю. Мне просто показалось, что это не ваша родина.
— Когда-то мои предки жили в Лесатии, — медленно произнёс Отто. — Слышали о такой стране?
— Да, — ответила она. Прочитала в учебнике Рои.
— Странно… Моя родина впервые применила атомное оружие, а я теперь лечу людей, умирающих от болезни, рождённой всё тем же оружием… Хотя нет, это не странно, — перебил он сам себя. — Это закон. Он называется искупление… В детстве родители часто водили меня в церковь на проповеди. Я мало с чем был согласен, но это слово запомнил… Не совсем в том смысле, в котором его понимают священники… Каждый человек, умирающий в моей больнице и ещё в сотнях других таких больниц, — это плата за войну, которую мы развязали, за гнев и ненависть, которые позволили себе испытать.
— Вы не виноваты… — прошептала Ниа.
— Нет, виноват, — сказал Отто. — Сколько бы лет ни прошло, как далеко бы мы ни уехали, мы продолжаем оставаться частью той страны, которая записана в форме нашего черепа, в наших костях, нашей крови. И я верю, что мы остаёмся людьми настолько, насколько осознаём эту связь. Мы все несём ответственность за то, что сделала наша родина.
— Наверное… — Ниа грустно посмотрела в окно. — Сейчас в Лабрии происходят странные вещи… и я… Знаете, я верила всему, что мне говорили в школе, что читала в учебниках. Я не задумывалась о том, какой мир за пределами Лабрии. А оказалось, я даже плохо знаю свою собственную страну. Когда Солус сказал мне об этом, я возмутилась! А потом нашла в одном инфоблоке…
— Солус… он из Алголии?
