— Да, — Ниа легла грудью на стол и посмотрела в маленькое окошко наверху.
— Печальная страна. За совершённые преступления она заплатила ужасную цену.
— Эридан, человек, которому принадлежат деньги, тоже из Алголии. Может, это станет… искуплением… Для Алголии и для него самого.
— Сделаю всё, что в моих силах, — сказал доктор.
Они ещё немного посидели. Потом Отто спросил:
— Хотите прогуляться по городу?
— Да, хочу, — ответила Ниа.
Они вышли из ресторанчика и вдохнули прохладный влажный воздух. Небо опустилось ещё ниже, улицы заполнил густой туман, но Отто безошибочно вёл Ниа по старым тротуарам и мостам. Мосты были сутью Порримы. Мосты и реки. Маленькие, ещё не до конца освободившиеся ото льда, пересекавшие город вдоль и поперёк. Поднявшись на мост, Ниа каждый раз перегибалась через перила и вглядывалась в тёмно-коричневую воду.
— Воды становится всё меньше, а банок и бутылок — всё больше, — грустно заметил Отто. — Мы сами убиваем себя.
Они пошли дальше, мимо заброшенного парка и старого здания из красного кирпича.
— Что это? — спросила Ниа.
— Когда-то здесь был пивоваренный завод.
Ниа, запрокинув голову, посмотрела на здание. Разбитые мозаичные окна, заржавевшие флюгера, которые не заставит крутиться уже ни один ветер; на крыше в щели между камнями растёт маленькое деревце.
— Почему вы выбрали эту страну, этот город?
— Летом здесь хорошо, спокойно… И потом, Ситулия — бедная страна, она может себе позволить больницу, совсем не приносящую прибыли.
Ниа удивлённо посмотрела на доктора.
— Парадокс? — улыбнулся он. — Мне предлагали открыть клинику в Албалии. Это была бы суперсовременная клиника с палатами, похожими на номера отелей. И в этих палатах лежали бы люди, готовые платить миллионы за лечение. Потому что в Албалии всё, что может приносить прибыль, должно её приносить. Даже смерть… У Ситулии не такие большие запросы. Да, директор банка пытается сделать деньги на моих кредитах, но это мелочь. Здесь мне позволяют лечить людей бесплатно.
— Когда я только приехала в Порриму, она мне не понравилась. Мне ничего тогда не нравилось…
— Я заметил, — сказал Отто.
— А сейчас мне кажется, она немножко похожа на город, где жила моя бабушка. Небольшой такой, старенький.
— Хотел показать вам ещё водонапорную башню.
— Да, у бабушки в городе тоже есть такая.
Ниа шла за доктором сквозь туман, который становился всё более густым. На город ложились сумерки. Зажглись фонари.
— Оранжевые… — она.
— Что?
— Фонари оранжевые… я люблю…
Ниа смотрела на каждое здание, на каждого проходящего мимо человека. Ещё утром сама мысль о прогулке вызывала у неё отвращение. Но сейчас у неё было странное чувство, словно она
Поздно вечером они с доктором подошли к трамвайной остановке.
— Ниа, я бы предложил вам остановиться на ночь в своём доме, но у меня нет дома. Пришлось его продать, — сказал Отто. — Меня это не сильно заботит, я и так живу в больнице, но если вам не хочется оставаться там, я найду для вас гостиницу.
— Нет, меня вполне устроит больница. Я всё равно собиралась побыть с Джиной.
— Хорошо.
Трамвай довёз их до пустыря на окраине города. Снова начался дождь. Они успели промокнуть, пока добежали до больницы. Скинув пальто и беретку, Ниа надела халат и пошла к Джине.
Они долго вспоминали прошлое. Ниа рассказала о времени, проведённом в университете, умолчав только об Эридане, Солусе и встрече с Тихэ. Не хотела огорчать подругу. Джина не спрашивала. Она очень изменилась. Иногда по привычке девушка капризничала и жаловалась, но глаза уже начали всё принимать. И этот взгляд выносить было тяжелее всего. Казалось, Джина тоже постепенно познаёт тайну, недоступную Ниа. Этой тайной была смерть.
Выслушав подругу, Джина стала говорить о своей работе. Несколько раз у неё начинался приступ кашля, но, вытерев кровь с подбородка, Джина снова продолжала рассказывать.
Они расстались в первом часу, когда Джина больше уже не могла говорить, а Ниа — не плакать.
— Я уезжаю рано утром, ты будешь ещё спать, — сказала Ниа, целуя подругу.
— Здорово, что ты приехала, — прохрипела, улыбаясь, Джина. — Сегодня был самый лучший день за весь этот поганый год.
— Я скоро приеду ещё!
— Обязательно приезжай! Я буду тебя ждать!
— Спокойной ночи…
— Лучше пожелай мне доброго утра! — улыбнулась Джина.
— Доброго утра тебе… самого-самого доброго…
— Спасибо!
Ниа вышла из палаты и прислонилась к двери. Все слёзы куда-то исчезли, словно свернувшись в густой комок. Дрожа, она спустилась в кабинет доктора Залюбера.
— А я уже собирался идти за вами, — сказал Отто, с волнением глядя на девушку.
— Позаботьтесь о ней, — глухо прошептала Ниа, — делайте всё, что она захочет, любую мелочь.
— Конечно…
— Знаете, на церемонии вручения дипломов декан распределял нас. Джине достался отдел гуманитарной помощи. Она очень расстроилась, рассердилась даже. Мы сидели в пиццерии, и она весь вечер ворчала.
