Теперь о немцах: гауляйтере Рогге, полковнике СС Шмельце и его жене фрау Шмельц. Авторы показали их смешными, особенно гауляйтера и фрау Шмельц, а режиссеры (Я. Антоневич и А. Голембо) усугубили комичность этих фигур, превращая их порой в карикатуры. Правильно ли это? Нет. Большинство самых отъявленных мерзавцев из гитлеровского лагеря — это люди внешне ничем не отличающиеся от типичного немецкого буржуа или юнкера с так называемой приличной внешностью, иногда с изысканными манерами, с холодной, неподвижной маской лица, со сдержанными движениями, старательно избегающие всего, что могло бы поставить их в смешное положение. Это прожженные преступники, ловкие, крайне недоверчивые, усматривающие во всяком встречном подобного им волка, с которым следует быть настороже.
Да, смех — это страшное оружие в борьбе с врагом, по при условии, если этим смехом, уничтожающим, безжалостным, мы бичуем прежде всего самое существенное в нем, то есть именно то, что делает его нашим врагом. Бичевать же мелкие, несущественные пороки врага, делать из него предмет потехи для зрителя — это значит усыплять бдительность зрителя, гасить пламя ненависти к фашизму, которое должно пылать в советском человеке неугасимо. Выведенный в пьесе и на сцене гауляйтер Рогге — это легкомысленный, доверчивый дурак, который вручает советскому разведчику секретнейшие документы
без малейшей нужды в этом, так как фронт находится пока еще в сотнях километров от Риги и по крайней мере Преждевременно посвящать Мартынова в тайны фашистской подрывной работы, которую враг готовился проводить в случае поражения Германии. Это безответственный глупец, а глупость является, в некоторой степени, смягчающим обстоятельством. Мы же не хотим никаких смягчающих обстоятельств для фашистской сволочи!
Роль гауляйтера Рогге исполнял заслуженный артист УССР Н. Золотарев, исполнял, неуклонно следуя ошибочному замыслу авторов пьесы. Артист В. Лизогуб в роли эсэсовца Шмельца оказывал сопротивление недостаткам своей роли, по не настолько упорное, чтобы выйти из этой борьбы победителем. Артистке Н. Белецкой пришлось играть фрау Шмельц — смехотворную, неуклюжую, лишенную элементарного вкуса немку. Неужели авторы пьесы считают, что умение одеваться со вкусом реабилитировало бы жену палача в глазах советского зрителя?..
Декорация художника Б. Чернышева является вполне соответствующим фоном для разыгрывающихся на сцепе событий,, Особенно удачен в этом смысле кабинет гауляйтера.
Да, хорошему театру да одни бы хорошие пьесы!
ГАСТРОЛІ КИЇВСЬКОЇ
ОПЕРЕТИ
Нарешті, Львів має добру оперету. Перепрошую, по Львів, а Київ. На жаль, йдеться тут лише про гастролі Київського державного театру музичної комедії.
Побачили ми вже «Летючу мишу», «Студента-жебрака» і радянську оперету «Невільниця». Отже, Йоганн ПІтра ус*, Мілльокер * і Стрельников *. Як бачимо, якісний діа- пазон дуже широкий. Однак театр під справді майстерним керівництвом художнього керівника народного артиста УРСР Вільнера змушує нас забути про цю творчу ієрархію так же просто, як і захоплююче: завдяки високому рівневі виконання.
Лаяти — легко, хвалити — ще легше. Але що поробиш, якщо київська оперета так нас зачарувала, що можемо писати лише захоплено. Та й справді: в «Студент і- жебраку» з’являється в головній ролі артистка А. Савченко, та сама, яка вчора співала і грала в «Летючій миші». Вслухаємось в її чудовий голос, дивуємось її граціозності і простоті, її невимушеному гуморові, її чарівності і зовсім не жалкуємо, що вона співає досить бліду партію в порівнянні з незрівнянною партією штраусовської Роза- ліпди, бо мистецтво артистки прикрашає слабкий талант Мілльокера, окрилює його і з повним правом вводить у число танцівників — ангелят Штрауса...
Або артистка К. Мамикіна. Хто ж насмілиться сказати, що це співуче чудо, це уособлення радощів життя менше захоплює нас у «Невільниці», ніж у ролі Аделі з «Летючої миші»? А артистка С. Лауфер, а заслужена артистка УРСР В. Новінська, завжди та сама і завжди інша шановна матрона — мати дорослих дочок, предмет сердечної втіхи і симпатії глядачів. Ні. Треба бути блюзніром, щоб не схилятись перед цією блискучою четвіркою...
Більше того, скажімо собі щиро: чудовий голос артиста А. Здаповича в «Невільниці» звучить повніше і вільніше, ніж в відомій «Летючій миші», а його акторський талант розкривається тут ширше. Перший герой театру JI. Пресмап (якого керівництво театру завантажує трохи занадто) у всіх трьох згаданих оперетах складає екзамен співця і актора на відмінно. Чудовий ліричний тенор артиста К. Козерацького змушує нас закривати очі на певні недоліки гри і вимови. Хіба найбільш суворий глядач не сміятиметься до сліз над жартами чудової четвірки: артистів Б. Хенкіна, Г. Лойка, М. Голубуєва і заслуженого артиста УРСР В. Васильєва?