Теперь вот что. Психологически понятно, что Вы считаете себя обиженным, но — только психологически. Поймите, что обижаться можно на одного человека, ну, на двух, но там, где перед Вами довольно разноликая группа или, вернее, конгломерат людей, обижаться не следует, ибо обижаться тут просто не на к о г о... Иногда достаточно того, чтоб заворочался один винтик, и дело принимает совершенно другой оборот. Так что Вы не церемоньтесь особенно и при первой возможности (а я сделаю все, что в моих слабых силах, чтоб эта возможность представилась) подавайте заявление в ССП и Литфонд.
Пишете об «Оводе» и о том, что Вашу работу над ним считают чуть ли но спекуляцией.
Дорогой Алексей Леонидович. Вы же знаете, почему столь враждебно относятся главбухи к писателям, особенно в момент, когда они получают гонорар. Чувство совершенно понятное. А что же Вы хотите, чтоб ближние радовались поступленням за Ваш «Овод»?...
Вы крепко переборщили. Пишете об иссякании Ваших способностей, чего доказательством, мол, является Ваш страх перед современной темой. А кто же, скажите, даже из самых молодых, этого страха не чувствует? Одни дураки только, ибо страх этот не что иное, как чувство ответственности... Не сегодня-завтра придется за это чувство расплачиваться...
ДО О. Л. ЖЕЛЯБУЗЬКОГО
Спасибо, дорогой, за участие и помощь. Чтобы то там ни было с переводом пьесы Иткина * (может, ничего и по получится), но я буду знать, что в Вашем лице я приобрел настоящего, хорошего друга.
7 августа я отправил Вам телеграмму о том, что я согласен взяться за перевод. Нужно, чтобы автор сообщил телеграммой Укр[аинский] комитет о предоставлении мне исключительного права перевода. •
Вы правы насчет «пьесописания», но это уже у меня болезнь такая: через год-два опять разрешусь новым лице- действием.
Дней десять тому назад позвонил мне, наконец, Шипов. Пьеса ему и Анне Михайловне, говорит, очень понравилась. Первого августа он сдал готовый перевод вах- танговцам *; обещал известить меня об их мнении. До сих пор нет ничего, а это плохой признак, если не ошибаюсь...
Я глубоко сочувствую Вашим строительным мытарствам. Возможно, Вы и правы, строя эту самую дачу, но для меня это был бы такой подвиг, такой подвигі И в конце концов я прогорел бы на этом деле, как и на всем, к чему коснется моя счастливая рука.
Откровенно говоря, хотелось бы и мне иметь домик в лесу, но пока здесь это не имеет смысла: неровен час — зарежут ночью или сожгут.