После длительных поисков мы нашли дом в Омдурмане, на западном берегу Белого Нила, и, как оказалось, этот переезд нас вполне устраивал. Наш первый дом был в Европейском квартале, но в Омдурмане мы оказались среди суданцев, в романтическом районе рядом с дворцом Халифа (ныне музей) и гробницей Махди. Дом был приличных размеров, принадлежал очаровательному судье в отставке, бывшему генеральному прокурору Судана, который жил по соседству. Каким бы привлекательным и современным он ни был, дом находился в не лучшем состоянии: у основания стен не было плинтусов, так что туда-сюда постоянно забегали ящерицы, а также пауки и жуки. Ванная была вполне сносной, если не считать того, что из унитаза выползали лягушки и таращились на людей, глазами как бусинки, а каждое утро мы находили свежее мыло, обглоданное крысами, — зрелище не из приятных в стране, охваченной бешенством. На кухне был один кран с холодной водой и бетонная сушилка, настолько плохо подогнанная, что вода стекала с нее вам на ноги. Там была древняя, хотя и исправная газовая плита, но ни одной полки или шкафчика, а также никаких средств для подогрева воды. Так же не было ни занавесок, ни какой-либо фурнитуры для них. Бриджит пришлось пойти и купить отрезки водопроводных труб для карнизов.
С нашей плоской крыши, на которой мы завтракали по выходным и иногда устраивали вечеринки, был виден только Нил. Однажды на вечеринку я купил двух живых баранов и утром зарезал их и освежевал в Штабном колледже; затем суданские друзья приготовили их в глиняных печах, которые принесли к нам домой целиком. Мы были рады узнать, что некоторые суданские женщины приняли наше приглашение вместе со своими мужьями: по местным меркам, это была настоящая честь, и, хотя нам было трудно общаться, мы получили огромное удовольствие от их присутствия.
Поставки продовольствия были непостоянными, и, несмотря на ежемесячные заказы из Кении, некоторые товары часто заканчивались (муку и рис было трудно сохранить, так как они кишели долгоносиками, если только у вас не было места для их хранения в морозильной камере). Однажды у нас у всех остались последние несколько унций муки и сахара, когда к нам зашел высокопоставленный офицер Королевских ВВС, вице-маршал авиации Джо Гилберт, в то время командовавший 38-й авиагруппой, он пролетал мимо нас по пути в Найроби на самолете С-130 "Геркулес". 37 Когда он пришел к нам домой на барбекю и услышал, в какой мы нужде, он пообещал посмотреть, что можно сделать; а через несколько дней он вернулся из Кении, привезя для нас мешки весом в сто фунтов с мукой и сахаром и огромную корзину фруктов. Внезапно мы стали самыми популярными иностранцами в Хартуме, щедро одаривая всех, включая наших соседей-суданцев.
Проживание в Омдурмане представляло собой сложную стратегическую проблему. Поскольку Судан находился в состоянии хронической политической нестабильности, мы в любой момент ожидали государственного переворота и знали, что в случае гражданских беспорядков обе стороны будут сражаться за мост через Белый Нил, ключевую позицию города. С нашей стороны была радиостанция (уже изрешеченная пулями времен последней революции), а с другой, примерно в двадцати минутах езды, аэропорт, посольский квартал и так далее. Это означало не только то, что в случае восстания мы могли оказаться отрезанными не на том берегу реки, но и то, что всякий раз, когда мы отправлялись ужинать в Хартум, мы не могли рисковать, оставляя детей дома, даже с надежной няней, а должны были укутывать их в спальные мешки и брать их с собой.
На пасхальных каникулах нашим основным развлечением было плавание под парусом. Мы всей семьей садились в одну из восемнадцатифутовых лодок, присоединялись к флотилии из еще двух или трех и плыли вверх по течению, пока не находили песчаный остров; там мы устраивали барбекю и ночевали в лагере, прежде чем отправиться обратно вниз по течению. Дети обожали эти вылазки, и в одной из них Эдвард превзошел самого себя, поймав козу. "Багз" Хьюз (который позже возглавил команду) предложил ему найти одну, и очень скоро Эдвард появился снова с козленком на руках, которого нам пришлось поспешно вернуть его матери и разгневанному владельцу.