В штаб-квартире группы SAS я и мой начальник штаба Брюс Нивен усердно собирали информацию и официальное разрешение на развертывание нашей команды. Вскоре мы узнали, что террористы захватили в плен по меньшей мере двадцать заложников, в том числе полицейского констебля Тревора Лока, который дежурил у дверей посольства. Некоторые из захваченных были сотрудниками посольства, другие - посетителями. В знак протеста против режима аятоллы Хомейни террористы добивались признания иранской провинции Хузистан, которую они также называли "Арабистан". В частности, они требовали освобождения девяноста одного политического заключенного, содержащегося в Иране, признания "национальных прав иранцев", "прекращения кампании по ликвидации и ежедневных массовых истреблений", а также предоставления самолета, который вывез бы их и заложников из страны после окончания демонстрации.
Как только я услышал эту новость, я начал подыскивать себе место в зале совещаний кабинета министров, и уже через несколько часов я был там, сидя рядом с начальником по военным операциям генерал-майором Дереком Бурманом, на первом из серии крайне напряженных совещаний, которые заняли следующие шесть дней. В ничем не примечательной прямоугольной комнате без окон за длинным столом сидело до двадцати пяти человек, и ничто их не отвлекало, кроме нескольких телевизоров, установленных на уровне голов, и электронных часов с маленькими флажками, один из которых каждый раз со щелчком опускался, когда проходила минута.
За столом сидели представители министерства иностранных дел, министерства обороны, служб безопасности и разведки, а также коммунальных служб, таких как газовое управление, управление водоснабжения и управление аэропортов Великобритании. Председателем был министр внутренних дел, достопочтенный Уильям (ныне лорд) Уайтлоу. До этого, должен признаться, я всегда считал Уилли Уайтлоу не более чем добродушным дядюшкой. Теперь у меня появилась причина изменить свое мнение. С самого начала он вел эти трудные совещания со спокойной, подчеркнутой властностью, что напомнило всем присутствующим о том, что во время Второй мировой войны он с отличием служил офицером в Шотландской гвардии. Никогда не проявляя самодержавия, он позволял людям высказывать свое мнение, но всегда заканчивал дискуссию твердым решением, не оставляя ничего нерешенным.
Премьер-министр Маргарет Тэтчер не присутствовала на наших заседаниях, предпочитая делегировать полномочия министру внутренних дел; но ее дух и идеи были очень заметны, и с самого начала она четко сформулировала три основных правила: во-первых, террористы должны подчиняться законам Соединенного Королевства. во-вторых, им не разрешалось покидать страну; и, в-третьих, полиция должна была вести с ними переговоры столько времени, сколько потребуется - даже месяцы, чтобы достичь мирного решения. Услышав это, я почувствовал уверенность, что осада закончится кровопролитием. Правительство не собиралось уступать, и - я был убежден, боевики тоже: мой опыт общения с арабами подсказывал мне, что, как только террористы займут эту позицию, они не смогут и не захотят сдаваться, потому что отступление повлекло бы за собой слишком большую потерю лица. Итак, с самого начала казалось, что рано или поздно произойдет конфронтация и перестрелка. Кроме того, полиция не была оснащена для борьбы с вооруженным отрядом, состоящими из полудюжины фанатиков, вооруженных автоматическим оружием, ручными гранатами и, возможно, взрывчаткой, поэтому рано или поздно пришлось бы задействовать SAS.
Тем не менее, к решению выпустить бойцов SAS на улицы Лондона нельзя было отнестись легкомысленно: очевидно, существовал риск того, что в случае крупномасштабной перестрелки может погибнуть значительное число людей. Никогда не возникало вопроса о том, чтобы SAS вошла внутрь, если только террористы первыми не прибегли к насилию; но после продолжительных обсуждений в зале совещаний кабинета министров Уайтлоу решил, что нападение на посольство будет оправдано, если будут убиты двое или более заложников. Он постановил, что одна смерть может произойти в результате несчастного случая, и после этого могут быть продолжены переговоры; но если бы был убит второй заложник и еще нескольким угрожали, это было бы достаточным поводом для атаки.
Цепочка командования была сложной, но четко определенной. Как всегда в Соединенном Королевстве, верховенство полиции оставалось абсолютным: армия могла действовать только с разрешения министра внутренних дел. Старшим офицером полиции, о котором шла речь, был комиссар сэр Дэвид Макни, но на фактически он передал оперативное командование своему человеку на месте, Джону Деллоу, который был первоклассным во всех отношениях: сообразительным, спокойным, находчивым и способным администратором.