После трех с половиной месяцев, проведенных в джунглях, все были на пределе сил. Мы все похудели, и наша работоспособность снижалась по мере того, как истощались наши физические и умственные резервы: пришло время отдохнуть и восстановить силы, а также взять отпуск на несколько дней. И все же, несмотря на усталость солдат, возвращение к цивилизации, к алкоголю и женщинам произвело на них взрывной эффект. Предполагалось, что мы сбреем бороды, но некоторым мужчинам удалось обойти это требование и отправиться прямиком в Сингапур. Вход в тамошний квартал красных фонарей на Бугис-стрит нам был закрыт, но военная полиция, регулярно проводившая рейды в этом районе, приняла волосатых существ за скандинавских моряков в отпуске и не стала их арестовывать. В Куала-Лумпуре дикие сцены происходили в баре "Нанто", который стал излюбленным местом отдыха эскадрона "B": там у военной полиции тоже были напряженные времена, поскольку у некоторых ушедших в отрыв часто заканчивалось четырехмесячное жалованье за неделю или десять дней.
Даже в офицерском собрании (который к тому времени переехал в лагерь Вардибум) царило оживление. Полк был на пике своей численности и состоял из пяти эскадронов: трех собственных, одного из парашютно-десантного полка и одного из Новой Зеландии. Поскольку эскадроны сменяли друг друга в джунглях, никогда нельзя было быть уверенным, кто появится в собрании в тот или иной вечер; но если присутствовали новозеландцы, дружеское соперничество между ними и британцами всегда могло вылиться в бурные игры. Командир 22-го полка спецназа Джордж Ли и его жена Пэм, которых очень любили в полку, сумели полностью отремонтировать собрание. Стены были сделаны только из аттапа - сплетенных вместе листьев дерева, произрастающего в джунглях, - но их обили новой красивой обивкой, а новые покрывала и занавески подняли настроение этому месту. Однажды вечером, когда игры стали чересчур шумными, кто-то из британцев схватил киви и швырнул его прямо в стену. В результате последовавших беспорядков в зале воцарился хаос, и Ли, хотя и был уравновешенным человеком, пришел в ярость - единственный раз, когда мы видели, чтобы он вышел из себя. После этого нам на какое-то время запретили устраивать вечеринки и отправили обратно в джунгли пораньше.
После очередной вспышки хулиганства один из отрядных командиров, Питер Рэйвен, позвонил в местную газету и сообщил, что его коллега-офицер Джон Слим обручился с дочерью командующего. Поскольку отцом Джона был фельдмаршал виконт Слим, в то время генерал-губернатор Австралии (и один из моих героев), новость сразу же попала в печать: ее подхватило агентство Рейтер и облетело весь мир. Вскоре поступила телеграмма сигнал из Дома правительства в Канберре:
"ВПЕРВЫЕ СЛЫШУ ОБ ЭТОМ ВОПРОСЕ ТЧК, ЕСЛИ ЭТО ПРАВДА, ПОЗДРАВЛЯЮ ТЧК ЕСЛИ НЕТ ТО В ЧЕМ ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДЕЛО?"
Конечно, это была чистая выдумка. Бедному Джону пришлось многое распутывать.
Джордж Ли, нортумберлендский фузилер и замечательный человек, пытался привить полку хоть какую-то формальную дисциплину, и с этой целью он назначил нового полкового сержант-майора Сида Рида, чье рвение не вызвало симпатии у солдат. Однажды из его кабинета исчез стек - символ его власти; вскоре он заметил, что его конец торчит из клумбы на улице, но когда он вытащил его, то, к своему негодованию, обнаружил, что от него осталось всего около восьми дюймов. В другой памятный день он проводил смотр и, проходя вдоль рядов, наткнулся на человека с распятием, висевшим на цепочке у него на шее.
- Что это? - воскликнул он. - Что это, черт возьми, такое?
- Это крест, сержант-майор, - решительно заявил солдат. - Я принадлежу к Англиканской церкви.
- А вы, будьте хоть Христом! - взревел Рид. - Ну, я из чертовой египетской церкви, и что, мне носить гребаные пирамиды на шее?! Сними это!
Несмотря на то, что мы были в зоне боевых действий, мы не могли избежать регулярных официальных смотров, и однажды, когда герцог Эдинбургский должен был посетить полк, возникла угроза паники: началась массовая вспышка того, что армия называет "дерьмом", вроде побелки стволов деревьев, промывки дорожного покрытия, покраски бордюров, тех самых занятий, чтобы спастись от которых люди вступали в SAS. Приготовления, очевидно, показались одному из бойцов полка чрезмерными. Наша VIP-персона должна была в 15.00 проинспектировать почетный караул, и мы нервно переминались с ноги на ногу в своих "зеленых горошках" - элегантной тропической униформе, которую мы сами для себя изобрели. В 14:59 запряженная волами повозка, груженная навозом и управляемая крошечным индийцем, со скрипом остановилась перед караульным помещением. Командир караула пришел в ужас и попытался прогнать его, но индиец отказался двигаться и, возмущенный попытками сдвинуть его с места, потребовал разговора с командиром.
- Сегодня утром мне делать очень важный телефонный звонок, - пропищал он. - Командир сказать мне, что ему нужна большая куча дерьма, доставленная в караульное помещение ровно в три часа...