Тем временем Дин-Драммонд организовывал эффективную операцию по снабжению, чтобы доставить все необходимое для кампании либо из Адена, расположенного в полутора тысячах миль к юго-западу, либо из Бахрейна, расположенного в шестистах милях к северу. На раннем этапе стало ясно, что для транспортировки боеприпасов, продовольствия и других припасов в гору потребуется большое количество ослов; и когда Военное министерство обнаружило, что сомалийских ослов можно купить по 3 фунта стерлингов за штуку, в то время как одно оманское животное стоит 40 фунтов стерлингов, оно с присущей ему бережливостью решило отправить двести ослов из Африки. Они прибыли в Маскат на десантном судне, и их пришлось вытаскивать на берег сетями, по пять-шесть штук за раз. Чего не смогли понять мандарины в Уайтхолле, так это того, что сомалийские животные были намного меньше и могли нести всего около пятидесяти фунтов - вдвое меньше, чем их местные собратья. Кроме того, они привыкли питаться злаками, в то время как оманские ослы питались финиками. Последней каплей стало то, что иммигранты не привыкли к высоте и, поднявшись примерно на тысячу футов, просто легли. В целом, это был катастрофический эксперимент, который привел к безграничному разочарованию.
На пятый день мы погрузились на трехтонные грузовики и отправились вглубь страны. Даже на равнине было очевидно, насколько сильно влияние повстанцев: пустыня была усеяна разбитыми машинами, а в ходе шестидесятимильного путешествия мы потеряли еще три, подорвавшихся на минах. По невероятному невезению, наш англо-индийский санитар Билл Эванс находился в каждом взорванном грузовике. Сначала, примерно через двадцать миль, у его грузовика оторвало колесо, и он приземлился в пустыне. Не успел он пересесть в другой автомобиль, как тот тоже подорвался. Когда это случилось в третий раз, он сам, хотя и не пострадал, был контужен, и никто не хотел брать его в качестве пассажира.
В конце концов мы добрались до Низвы, деревни в предгорьях, недалеко от южного края Джебель-Ахдара. Это было красивое место с прекрасным круглым глинобитным фортом, красивыми деревьями и протекающим через него чистым ручьем - именно таким, каким, как мы надеялись, должна быть Аравия. Но не деревня привлекла наше внимание. Теперь мы впервые увидели нашу цель - и это было зрелище. Сквозь жару и пыльную дымку на северном горизонте вырисовывался огромный массив серо-коричневых скал. Ее можно было бы назвать Зеленой горой, но в это время года зелени было немного: в бинокль мы могли разглядеть сухие заросли кустарника на ее коричневатых склонах, но в остальном она выглядела бесплодной.
Этот первый взгляд дал нам некоторое представление об особом строении горы. Его склоны, казалось, состояли из огромных каменных плит, уложенных под крутыми углами: гладкие на вид плиты поднимались на тысячи футов под углом в пятьдесят-шестьдесят градусов, прежде чем заканчиваться небольшими утесами, которые отвесно обрывались к подножию следующей плиты. Казалось, что гора покрыта гигантскими плитками, накладывающимися друг на друга. Примитивные карты и аэрофотоснимки показывали, что в горный массив поднимаются различные вади с крутыми склонами, но само высокогорное плато, лежащее на высоте от семи до восьми тысяч футов, было достаточно ровным.
Проведя несколько часов в Низве, мы отправились в Тануф, деревню в десяти милях к северо-западу, прямо у подножия горы. Это место так часто подвергалось нападениям повстанцев, что большинство людей покинуло его, но там был размещен небольшой гарнизон войск султана с 25-фунтовой пушкой, из которой они обстреливали гору, когда по вечерам с нее спускались налетчики. Здесь мы снова расположились в палаточном лагере, чтобы подготовиться к штурму.
В своей оперативной инструкции № 1 Дин-Драммонд указал, что:
"Эскадрон "D" 22-го полка SAS проведет наступательную разведку на всех склонах, ведущих в гору, и на плато с целью:
а) Получения информации обо всех возможных маршрутах в гору.
б) Устроить засаду и убить пикетчиков в вади или где-либо еще.
в) Убить Талиба."
Такова была наша краткая информация. До нашего прибытия дела у правительственных войск шли плохо. Согласно отчету SAS, операции носили "бессистемный, невоенный, бесполезный и иногда почти самоубийственный характер". Инициатива "совершенно определенно принадлежала повстанцам". Сразу же стало ясно, что от нашего патрулирования днем толку не будет. Во-первых, жара была смертельной, а во-вторых, пикеты повстанцев, охранявшие возвышенность, могли прижать нас на досуге. Поэтому мы начали активное ночное патрулирование, изучая, как передвигаться и вести бой в горах в темноте, и собирая информацию о возможных маршрутах подъема на плато.