Половина эскадрона, 16-й и 17-й отряды, отправились на северную сторону горного массива, чтобы произвести разведку, под командованием капитана Мьюира Уокера, огромного шотландца с огненно-рыжими волосами, известного своим сослуживцам-офицерам как "Рыжий Рори", а солдатам, как это ни парадоксально, как "Черный Абдул". После успешного разведывательного патрулирования они основали базу высоко в районе под названием Акбат. Главной особенностью тамошней горы, которую прочно удерживали повстанцы, была пара вершин, которые вскоре были официально названы Сабрина, в честь известной актрисы того времени, но в просторечии их стали называть "Сиськами-близнецами". Другие известные места также получили названия для удобства пользования: Пирамида, Амбиция, Кассино, Нандо13.
Мой патруль остался в Тануфе, исследуя плиту и вади над деревней. Днем стояла невыносимая жара, и даже ночью, когда температура воздуха резко снижалась, скала оставалась горячей на ощупь. Трудно было представить себе большую перемену по сравнению с Малайей, и все же многие элементы нашей подготовки в джунглях теперь сослужили нам хорошую службу.
Мы привыкли передвигаться бесшумно, при тусклом освещении, используя сигналы руками вместо устных команд, и, самое главное, мы были в хорошей форме, как цыганские собаки. Вскоре мы уже поднимались и спускались с горы - как выразился Танка в одной из своих неподражаемых фраз - "быстро, как в трусиках шлюхи". Я не знаю, чтобы в какой-либо другой кампании физическая подготовка играла столь важную роль: без нее мы не добились бы успеха.
Однажды вечером в нашем лагере в Тануфе Танкист отличился. Он уже видел, что нашим пулеметам "Брен" не хватало дальнобойности для таких условий: пространство было огромным, и повстанцы быстро поняли, что на расстоянии тысячи ярдов и более наши шансы поразить их очень малы. Нам требовалось более мощное оружие, и Танка заметил его в виде пулеметов "Брауниг" .30 калибра с воздушным охлаждением, установленных на бронированных автомобилях, принадлежащих подразделению лейб-гвардии, расквартированному вместе с нами. Со времен службы в Королевском танковом полку он знал, что это превосходное оружие с эффективной дальнобойностью в 3000 ярдов, и предложил Джонни Уоттсу позаимствовать парочку у кавалерии.
Подойдя к командиру лейб-гвардии, который курил большую сигару, Джонни высказал свою идею. Кавалерист высокомерно ответил, что "Браунинги" слишком сложны для простых пехотинцев. Джонни, как обычно, курил одну из грязных черут, которые купил на каком-то базаре в Малайе, и майор лейб-гвардии поспорил с ним на десять приличных сигар, что никто из его людей не сможет разобрать ни одного пулемета и собрать его заново. Джонни призвал оружейника в качестве свидетеля, после чего Танкист расстелил подстилку, разобрал пулемет и за несколько минут собрал его заново. Кавалерист был удивлен, но расплатился, так что они все с удовольствием покурили. Что гораздо важнее, он одолжил нам два пулемета и инициатива Танкиста насчет оружия, которая начиналась как шутка, возможно, спасла мне жизнь.
Как только мы начали подниматься на гору, Джонни свалился с сильной лихорадкой, по-видимому, малярией, и лежал в своей палатке, обливаясь потом, с опасно высокой температурой. Ему было так плохо, что он думал, что умрет, и мы тоже. По сей день он клянется, что его заставили вернуться к нам звуки, которые он услышал, когда я и кто-то еще за пределами его палатки вполголоса обсуждали, кто должен принять командование эскадроном после его смерти. Это так взбесило его (по его словам), что он сразу почувствовал себя лучше.
Набравшись смелости, мы задумали тридцатишестичасовое патрулирование: ночью подняться на гору, днем залечь на высоте в сангарах или небольших укрепленных пунктах в скалах, чтобы наблюдать за передвижениями противника, а следующей ночью спуститься вниз. Первый такой патруль, который я провел, увенчался успехом, но не слишком большим. Дневная жара была невероятно сильной: железо в скале, казалось, притягивало, поглощало и усиливало солнечные лучи, так что к ней было слишком жарко прикасаться, а дыхание требовало сознательных усилий. Несмотря на строгую дисциплину, нам нужна была каждая капля воды, которую мы с таким трудом тащили с собой. К тому времени, когда мы вернулись на базу поздно вечером второго дня, мы были обезвожены и близки к изнеможению.
Каждое патрулирование убеждало нас в том, что мы имеем дело с умелым, смелым и решительным врагом. Аду могли ходить босиком, а некоторые из них могли быть вооружены древними гладкоствольными ружьми Мартини-Генри; но у большинства были относительно современные винтовки "Ли-Энфилд" .303-го калибра, из которых они стреляли чрезвычайно точно. У них также были крупнокалиберные пулеметы и два вида минометов, трехдюймовый и калибра 81-мм., грозная огневая мощь. Кроме того, они были подтянутыми и подвижными и знали каждый ярд своей территории.