- Рациональных доказательств... объективных, осязаемых, – нет, – признал он, его голос оставался ровным. - Но атмосфера во дворце... – он жестом обозначил пространство вокруг, включая и весь Шацц, – ...она гнетущая. Страх – не притворный, не инсценированный Брудервальдом. Он витает в воздухе, оседает на камнях, читается в глазах слуг. И питает он, этот страх, в конечном итоге, только Клику Брудервайльда, давая им козыри для манипуляции. Он поставил бокал. - Что вы предлагаете конкретно, барон? Какие ваши действия в этой... нестандартной ситуации?
- Бдительность, – немедленно откликнулся Волков. Слово прозвучало как военный приказ. - Точечная, беспощадная и постоянная. Доверять только тем, кто проверен кровью на поле боя или годами безупречной службы. Жестко, вплоть до карательных мер, контролировать любую болтовню, любые слухи среди слуг, солдат гарнизона, мелких чиновников. Паника – наш союзник врага. И... – он сделал паузу, зная, что сейчас произнесет ключевое, – ...дать мне и моим доверенным людям свободу рук для выявления и уничтожения этой заразы. Без объяснений перед каждым чиновником, без согласований на каждом шагу. Ради общего блага. Ради сохранения Винцлау. Он подчеркнул последнее, делая ставку на высшую цель.
Лерхайм замер. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул к глубокой тени в углу комнаты, где, казалось, витал незримый дух Мейера, фиксирующий каждое слово, каждый жест для будущих донесений в Вильбург. Треск полегьев на минуту прекратился, и тишина зазвучала вдруг оглушительно громко. Наконец, граф выдохнул почти неслышно:
- Свобода рук... – он произнес слова с ощутимой осторожностью, – ...в разумных пределах, генерал. – Он подчеркнул "разумных". – И с одним неукоснительным условием: я должен быть немедленно и полностью информирован о любых ваших действиях, которые могут иметь... публичные последствия. Шум, скандал, привлечение внимания черни. Или которые касаются лиц определенного статуса. Он имел в виду не только членов Клики Брудервальда, но и своих людей, и, возможно, колеблющихся дворян. - Паника или публичный скандал сейчас – смерти подобны. Мы должны сохранить видимость порядка, лицо власти. Любой ценой.
Это не был союз. Это было хрупкое перемирие, заключенное не на поле брани, а в душном кабинете. Признание существования общего, необычного врага. Лерхайм дал мандат действовать в тени, ценой частичной прозрачности и узких, как лезвие бритвы, рамок. Его поддержка была обусловлена исключительно прагматизмом и угрозой его собственной миссии.
Волков склонил голову в коротком, но ясном согласии. - Принято, граф Лерхайм. Он поднял свой бокал. Лерхайм, после едва заметного мгновения замешательства, последовал его примеру. Хрусталь звонко стукнулся – сухой, лишенный тепла звук, больше похожий на скрежет оружия, чем на тост. Вино было выпито не в знак дружбы, а как скрепление холодного, расчетливого договора. Не доверием, а взаимной выгодой и обоюдной угрозой.
Когда дверь за Лерхаймом тихо закрылась, Волков подошел к высокому стрельчатому окну. Город Швацц внизу тонул в синеватых сумерках, уличные огоньки зажигались, как редкие звезды в предгрозовой мгле. Где-то там, в этих сгущающихся тенях переулков, среди толпы или за стенами богатых домов, рыскал Виктор. Но теперь у Волкова появился крошечный плацдарм, клочок пространства для маневра, отвоеванный у политической целесообразности ради войны с тенью. Это было немного, но неизмеримо лучше, чем пассивное ожидание удара.
Он почувствовал легкий, знакомый горьковато-пряный запах, пробивающийся сквозь запах воска и кожи, – Агнес обходила покои, проверяя свои мешочки-ловушки у порогов. Щит из трав и стали, из оберегов и холодного расчета, был готов.
Оставалось только ждать следующего удара. Или нанести свой.
Глава 30. Страх – Оружие Точечного Действия
Тишина в кабинете казначея Амциллера была гнетущей, нарушаемой лишь нервным постукиванием его холеного пальца по полированному дубу. Утренняя почта принесла не ожидаемые векселя или прошения о субсидиях, а листок плотной бумаги. Без подписи, с цифрами, выведенными аккуратным, безличным почерком, жгучую правду которых он узнал сразу: