И все же, по сути, дело было не в том, что мажоритаризм заставлял его быть готовым подчинить черных, а в том, что готовность подчинить черных делала его отзывчивым на мажоритаризм. Кроме того, его мажоритаризм был обусловлен его намерением применять его на местном (или территориальном), а не на национальном уровне. Небольшое местное большинство было бы менее склонно к произвольным действиям, осуществляемым без учета местных интересов, чем большое монолитное большинство. Для человека, у которого, как заметил Линкольн, "не было яркого впечатления, что негр - это человек",30 рабство не представлялось ни великой моральной проблемой, ни мучительной дилеммой. Самым важным было избежать ожесточенной национальной ссоры по этому поводу, а это можно было сделать, рассматривая его как местный вопрос.
Для Линкольна, напротив, рабство представляло собой моральную проблему и дилемму, а поскольку подобный опыт был распространен на Севере, трудности Линкольна с этим вопросом во многом отражают то недоумение и двусмысленность, с которыми к нему относилась значительная часть северной общественности.
Если бы вопрос о рабстве был исключительно вопросом этики и не затрагивал другие главные ценности, Линкольн нашел бы его ясным и простым, поскольку его этические взгляды были безоговорочными: "Я... рассматриваю рабство как моральное, социальное и политическое зло"; "Если рабство не является злом, то ничто не является злом. Я не помню, когда я так не думал и не чувствовал".31
Линкольн ненавидел рабство, потому что считал негров людьми и потому что верил, по крайней мере философски, в равенство всех людей. Естественно, в качестве критерия он обратился к Декларации независимости, а в своей речи в Чикаго, еще до начала совместных дебатов, он звонко подтвердил принцип равенства. Если взять Декларацию с ее утверждением, что все люди равны, и начать делать из нее исключения, "где, - спрашивал он, - это остановится? Если один человек говорит, что это не означает негра [что Дуглас и сделал], почему другой не может сказать, что это не означает какого-то другого человека? . . Давайте отбросим все эти споры о том, что этот человек и другой человек - эта раса и та раса, и другая раса - низшие, и поэтому они должны быть поставлены в более низкое положение____ Давайте отбросим все эти вещи и объединимся как один народ по всей этой земле, пока мы снова не встанем, провозгласив, что все люди созданы равными".32
От несколько абстрактной веры в равенство Линкольн перешел к убеждению, что рабству, как нарушению равенства, нельзя позволять распространяться, и, как он заявил в речи "Дом разделен", оно должно быть помещено "туда, где общественное мнение успокоится в убеждении, что оно находится на пути к окончательному исчезновению". Очевидно, он придавал большое значение этой фразе "окончательное исчезновение", поскольку она звучала во всех совместных дебатах и во всех речах Линкольна во время сенатской кампании.33
Однако как только он вышел за рамки этического абсолюта и несколько туманной конечной цели, Линкольн начал сталкиваться с трудностями. Во-первых, он оказался в ловушке конфликта ценностей. Он ценил свободу, которая побуждала его к эмансипации, но он также ценил Союз, который отталкивал его от эмансипации, потому что любая попытка добиться ее могла вызвать на Юге реакцию против Союза. Такой убежденный аболиционист, как Гаррисон, мог сказать: "Тем хуже для Союза", но Линкольн не хотел "делать ничего, что привело бы к войне между свободными и рабовладельческими штатами".34 Живя в эпоху романтического национализма, более сильного, чем в Соединенных Штатах, Линкольн стал приверженцем культа Союза, проповедуемого Уэбстером и Клеем. Рассматривая этот Союз как главный оплот свободы в мире, он не мог сознательно занять позицию, которая ослабила бы гармонию его частей. Ориентируясь на правовые нормы, он направил эти националистические импульсы в конституционное русло. Гарантии Конституции были почти как свадебные клятвы, которые дали Север и Юг, соглашаясь на свой союз. Какими бы обременительными ни были некоторые из этих гарантий, они были обещаниями, которые давались и должны были выполняться. Поэтому Линкольн принял обязательство оставить рабство нетронутым в тех штатах, которые решили его сохранить, и даже обязательство обеспечить соблюдение закона о возвращении беглых рабов.35