– Я подумаю! – уклонилась я от прямого ответа. – А пока просто продолжим нашу беседу. Если ты не против, разумеется…
Последние слова, явно, были лишними и почти издевательскими в данной конкретной ситуации, но я с опозданием это уразумела.
А вот чужак уразумел сие почти сразу. И, злобно ощерившись, прохрипел, глядя мне прямо в глаза:
– То есть, если я буду против, то ты никаких больше вопросов мне не задашь, так, что ли?
– Задам, – сказала я. – И ты мне на них чётко и правдиво ответишь. Даже промолчать не сможешь.
– Знаю! – Чужак вновь злобно ощерился. – Эта хвостатая гадина что-то такое вколола мне! И связала ты меня не из-за боязни нападения, а из опасения, как бы я с собой что-либо не сотворил! Разве не так?
– Так, – не стала я спорить. – А теперь ответь мне на такой вопрос; что с остальными случилось после крысиного нападения? И сколько вас всего было?
– Одиннадцать, – нехотя, через силу, проговорил чужак, а мне невольно подумалось, что секретная служба Квентина дала сбой, а может, он сам мне неправильную цифру чужаков назвал, не ясно, правда, почему.
– А потом крысы напали, – продолжил, между тем, чужак, даже без моего напоминания (а, скорее, это его крысиное зелье заставило продолжить откровенничать). – Неожиданно, из засады. Пришлось отбиваться, драгоценные заряды без толку тратить. А тут ещё трое из нас сразу же струсили и прочь побежали. Причём, не обратно к резервации, а почему-то в сторону посёлка. Не знаешь, случайно, об их дальнейшей судьбе?
– Знаю, – сказала я, решив, что искренность с моей стороны в данном случае не повредит. – Они мертвы.
– Кто их убил? – с живейшим интересом поинтересовался чужак. – Крысы или эти твари из посёлка? Или, может, твои недочеловеки из резервации?
Последние слова чужак произнёс, ежели и не с ненавистью, то, во всяком случае, с нескрываемым презрением.
– Крысы их только ранили, – сказала я, изо всех сил стараясь сдерживать так и рвавшиеся наружу эмоции, вызванные этим оскорбительным словом «недочеловеки». – Люди посёлка захватили их, и, кажется, принялись пытать, но вот много ли информации смогли извлечь, этого не могу сказать, потому как не в курсе. Когда же я вызволила их из посёлкового плена…
– Ты вызволила их из посёлка? – В голосе чужака явственно ощущалось недоверие. – Зачем? А, понимаю! – воскликнул он после недолгого молчания. – Ты просто сама захотела выпытать из них все наши тайны!
– Я вызволила их, потому, что они люди, понятно?! – Уже не сдерживаясь, выкрикнула я. – Потому что, они – мои соплеменники? Как и ты, впрочем…
Я замолчала, и чужак тоже молчал, думая о чём-то своём. Правда, подслушать его мысли я никак не могла, несмотря на всё могущество своего скафандра.
– Правда, тогда я не знала ещё, – теперь тон моего голоса был полон самого едкого и язвительного сарказма, – что шли вы к нам с недобрыми намерениями. А когда узнала, то было уже поздно о чём-либо расспрашивать этих троих. Они были отравлены, и я до сих пор в недоумении, кто мог это совершить. Может, ты в курсе?
Видно было, что чужаку очень уж не хотелось отвечать на этот вопрос. Некоторое время он даже пытался бороться с действием крысиного зелья, но тщетно.
– У них… был с собой… яд… – задыхаясь и запинаясь, ответствовал он. – И инструкция… применить его в случае… в случае, если…
Не договорив, он замолчал и вновь сплюнул кровавой слюной на пол.
– В случае, если…
Он захрипел, дергаясь и давясь кровавой пузырчатой слюной, что немало меня озадачило и даже обеспокоило. Не могло быть столько крови после одного моего несильного шлепка ладонью…
– Ладно, хватит об этом! – не сказала даже, приказала я. – А теперь следующий вопрос: где у тебя спрятан яд? Отвечай быстро, не раздумывая! Где именно?!
– В рукаве! – прохрипел чужак, пуская кровавые слюни, и с такой бессильной ненавистью на меня взглянул, что мне даже не по себе как-то стало.
Что, впрочем, не помешало задействовать соответствующие индикаторы и быстренько обнаружить искомое: небольшую стеклянную ампулку с бесцветной жидкостью внутри.
– Ну вот! – удовлетворённо проговорила я, опуская ампулку в один из отсеков своей поясной сумки. – Теперь можем продолжить беседу!
– Будь ты проклята! – хрипя и задыхаясь, выдавил из себя чужак. – Если б ты только знала, с каким удовольствием я всадил бы десяток пуль в твоё смазливое личико!
– Знаю! – кивнула я головой. – Вернее, догадываюсь. А ты и вправду считаешь моё личико смазливым? А может даже привлекательным?
Я задала этот вопрос, скорее, в шутку, но чужак его таковым почему-то не посчитал.
– Оно прекрасно, твоё личико! – тяжело дыша и запинаясь на каждом буквально слове, проговорил он, и глаза чужака при этом как-то подозрительно заблестели. – Наверное, и фигура твоя тоже вне всякой критики, хоть это я могу лишь предполагать, ибо полностью сокрыта она под скафандром! Но твоё лицо, да оно просто идеал женской красоты! Особенно в обрамлении этих рыжих волос!
