– Он не знал тебя. Кроме того, родители постоянно вдалбливали ему, что шестнадцать лет – слишком рано для отцовства, что он должен думать о своем будущем, о карьере, что наши с ним отношения были ошибкой и так далее и тому подобное. Видимо, им удалось его убедить.
– Ну и как сложилась у него карьера?
– Да, теперь он бухгалтер.
– Мой папа – бухгалтер! – с нескрываемым сарказмом проговорила Кэти.
– У него теперь есть семья – жена и дети.
– Ты хочешь сказать, что, помимо меня, у него есть еще и другие дети?
– Ну конечно, именно это я и сказала. Двое, кажется.
– Откуда ты об этом знаешь?
– Не так давно о нем вышла статья в журнале про богатых и знаменитых.
– Но он же не знаменит?
– Знаменита его жена. Он женился на Марианне Хэйес. – Прищурившись, Фрэн следила за тем, какую реакцию вызовут ее слова.
– Мой отец женился на одной из самых богатых женщин Ирландии?
– Совершенно верно.
– А за то, чтобы отделаться от меня, заплатил каких-то жалких четыре тысячи?
– Сейчас это не имеет значения. В конце концов, в то время он еще не был на ней женат.
– Нет, это имеет значение! Потому что теперь он богат и должен дать нам что-нибудь.
– У тебя всего хватает, Кэти. Наша семья ни в чем не нуждается.
– Ничего подобного, у меня далеко не всего хватает, и у тебя тоже! – крикнула Кэти, и внезапно по ее щекам побежали слезы, которые она так долго сдерживала.
Девочка плакала не переставая, а Фрэн, которую на протяжении целых шестнадцати лет она считала своей сестрой, гладила ее волосы, мокрые щеки и шею с той любовью, которую может испытывать только мать.
Когда на следующее утро семья собралась за завтраком, Джо Кларка мучило тяжелейшее похмелье.
– Кэти, будь хорошей девочкой, достань для меня из холодильника банку холодной кока-колы. У меня сегодня куча работы в Киллини, и за мной с минуты на минуту заедет грузовик.
– Ты сидишь ближе к холодильнику, чем я, – ответила Кэти.
– Хочешь вывести меня из себя? – спросил он.
– Нет, всего лишь констатирую очевидное.
– Ну, знаешь, я не позволю своим детям «констатировать очевидное» в таком недопустимом тоне! – выпалил Джо, покраснев от злости.
– А я не твой ребенок, – холодно парировала Кэти.
Ее дедушка и бабушка – эти пожилые люди, о которых она привыкла думать как об отце и матери, – даже не удивились. Женщина продолжала читать журнал и курить, мужчина проворчал:
– Я, черт побери, не хуже любого другого отца, который у тебя мог бы быть. Не упрямься, детка, подай мне коку, не заставляй меня вставать.
И тут Кэти поняла, что они вовсе не пытались от нее что-либо скрывать. Как и Фрэн, они полагали, что ей давно все известно. Кэти посмотрела на Фрэн, которая замерла, глядя в окно.
– Хорошо, Па, – сказала она, вынула из холодильника банку и налила коку в стакан.
– Хорошая девочка, спасибо, – сказал он и улыбнулся ей своей обычной улыбкой. Для него ничего не изменилось.
– Что бы ты сделала, если бы узнала, что твои родители на самом деле не твои родители? – спросила Кэти у Харриет во время перемены.
– Я бы обрадовалась, вот что.
– Почему?
– Потому что тогда я знала бы, что, когда вырасту, у меня не будет безобразного подбородка моей мамочки и бабушки и мне не пришлось бы выслушивать занудство моего папочки относительно того, что я должна учиться только на «хорошо» и «отлично».
Отец Харриет, работавший учителем, всей душой надеялся на то, что его дочь станет врачом, сама же Харриет мечтала стать хозяйкой ночного клуба.
– Ты что-нибудь знаешь о Марианне Хэйес? – спросила Кэти подругу чуть позже.
– Кто ж о ней не знает! Самая богатая женщина в Европе. А может, только в Дублине. И очень красивая. Я, правда, уверена, что у нее все искусственное: и зубы, и грудь, и загар, и волосы.
– Да, наверняка так и есть.
– А что это ты вдруг ею заинтересовалась?
– Она мне приснилась ночью, – ответила Кэти, и это была чистая правда.
– А мне снилось, что я трахаюсь с каким-то красавцем. Знаешь, по-моему, нам пора заняться этим вплотную. Ведь нам уже по шестнадцать!
– Ты, между прочим, сама недавно говорила, что мы должны сосредоточиться на учебе, – напомнила подруге Кэти.
– Да, но я так говорила до этого сна. Кстати, ты отвратительно выглядишь: усталая, бледная, будто старуха какая. Пусть Марианна Хэйес тебе больше не снится, тебе это явно не на пользу.
– Ага, ты права, – согласилась Кэти. Перед ее внутренним взором вдруг предстало лицо Фрэн – бледное, с морщинками вокруг глаз. Фрэн никогда не отдыхала за границей и каждую неделю на протяжении целых шестнадцати лет откладывала деньги для дочери. Кэти вспомнила о парне Фрэн, Кене, который уехал в Америку. Может, и он нашел себе там какую-нибудь богачку вместо Фрэн, у которой отец – водопроводчик и которая с невероятным трудом карабкалась к должности управляющего универмагом, жертвуя последним, чтобы вырастить незаконнорожденную дочь. Кен наверняка знал о том, кем является Кэти на самом деле. Судя по всему, Фрэн не особенно старалась хранить это в тайне.
