– Но ведь вы и без того были бухгалтером – еще до того, как встретили вашу жену, разве не так?
– Да, я уже работал бухгалтером, но, разумеется, не здесь. Надеюсь, когда-нибудь ты познакомишься с моей женой, Кэтрин. Она тебе понравится. Она очень, очень хорошая женщина.
– Во-первых, не Кэтрин, а Кэти, а во-вторых, хотя я не сомневаюсь, что ваша жена – хорошая женщина, вряд ли она захочет меня видеть.
– Захочет, если я скажу ей, что мне этого хочется. Мы всегда стараемся угодить друг другу, и, если она хочет, чтобы я с кем-нибудь встретился, я никогда ей не отказываю.
– Но она даже не знает о моем существовании!
– Знает. Я рассказал ей уже очень давно. Я, правда, не знал твоего имени, однако сообщил жене, что у меня есть дочь, которую я никогда не видел, но наверняка увижу, когда она подрастет.
– Вы не знали, как меня зовут?
– Нет. Когда все это случилось, Фрэн сказала мне, что после рождения ребенка сообщит мне только, мальчик это или девочка, а больше – ничего.
– Такая у вас была договоренность? – спросила Кэти.
– Договоренность… Да, ты нашла подходящее слово. Именно так.
– Она очень хорошо отзывается о вас. Говорит, что вы в той ситуации вели себя молодцом.
– А что она просила мне передать? – спокойно поинтересовался он.
– Ничего. Она даже не подозревает, что я отправилась на встречу с вами.
– И где же ты сейчас, по ее мнению, находишься?
– В школе Маунтинвью.
Его брови удивленно поднялись.
– Ты учишься в Маунтинвью?
– От четырех тысяч фунтов, полученных шестнадцать лет назад, осталось не так много денег, – язвительно проговорила Кэти.
– Так, значит, ты и об этой сделке знаешь?
– Фрэн рассказала мне все. Я узнала, что она мне не сестра, а мать, и о том, что ваша семья откупилась от нас с ней.
– Это она так сформулировала?
– Нет, это то, что есть на самом деле, а она об этом говорит совсем иначе.
– Мне очень жаль. Наверное, слушать было очень тяжко.
Кэти смотрела на него. Он употребил очень правильное слово – тяжко. Она подумала о несправедливости этой сделки. Фрэн была бедна, и ей не оставалось ничего другого, кроме как взять эти деньги. Мэлоун был сыном богатых родителей, и ему не приходилось расплачиваться за свои развлечения. Кэти начинала думать, что вся общественная система направлена против таких людей, как она, и так будет всегда.
– Скажи, что ты хочешь от меня? Скажи, и мы обсудим это.
Кэти хотелось потребовать все сокровища мира – для себя и для Фрэн. Пусть он поймет, что на дворе двадцатый век и уже не может быть так, что ты, если богат, имеешь все, а остальные ничего. Однако она почему-то не смогла сказать все это мужчине, который непринужденно сидел напротив нее и, судя по его доброжелательному виду, был рад ее приходу, а вовсе не испуган.
– Я и сама не знаю, чего хочу, – промямлила Кэти. – Все получилось так внезапно.
– Понимаю. У тебя просто не было времени разобраться в своих чувствах. – В голосе его звучала теплота и симпатия.
– Видите ли, все это до сих пор не укладывается у меня в сознании.
– А я никак не могу поверить в то, что мы с тобой наконец встретились. Даже голова кружится.
Он ставит себя на одну доску с Кэти.
– Вас не рассердил мой приход?
– Да что ты! Конечно же нет! Я счастлив, что ты решила встретиться со мной. Я жалею лишь о том, что жизнь распорядилась так жестоко, и теперь, узнав правду о своих родителях, тебе пришлось пережить столь сильный шок.
В горле у Кэти встал комок. Она представляла себе Мэлоуна совершенно иначе. Неужели этот человек и впрямь ее настоящий отец? Неужели, если бы жизнь сложилась иначе, они с Фрэн были бы женаты, а она была бы их старшей дочерью?
Он вынул из кармана визитную карточку и написал на ней телефон:
– Это мой прямой номер. Звони по нему, и тебе не придется прорываться через многочисленных секретарш.
В сердце Кэти закралось сомнение: уж не хитрит ли он? Может, просто пытается скрыть от сослуживцев свой маленький и гаденький секрет?
– Вы даете мне рабочий телефон, чтобы я не звонила вам домой? – спросила Кэти. – Боитесь?
Ей было жаль разрушать благоприятное впечатление, которое уже сложилось у нее на его счет, но она была полна решимости не допустить, чтобы ее водили за нос.
Он все еще держал ручку над визиткой:
– Я как раз хотел написать и свой домашний телефон. Ты можешь звонить мне в любое время.
– А как же ваша жена?
– Естественно, Марианна тоже будет рада поговорить с тобой. Сегодня вечером я расскажу ей о том, что ты приходила повидаться со мной.
– Вы очень хладнокровный человек, не так ли? – спросила Кэти, испытывая смесь восхищения и раздражения.
– Внешне я выгляжу спокойным, но на самом деле очень взволнован. Да и кто на моем месте сумел бы сохранить хладнокровие в подобной ситуации? Впервые в жизни встретить красивую взрослую дочь и осознать, что именно благодаря мне она пришла в этот мир!
– А вы хоть изредка думаете о моей маме?
