Лишь в первой послесъездовской речи, произнесенной в Тольятти в начале апреля 86 года, Горбачев впервые выдвигает перестройку в качестве ключевого понятия нового курса. Начинать надо, говорил он, прежде всего с перестройки в мышлении и психологии, в стиле и методах работы. Если мы сами не перестроимся, то не перестроим экономику и нашу общественную жизнь. Несколько позднее, на январском Пленуме (1987 г.), производится важное уточнение: эта революция есть продолжение дела, начатого в октябре 1917 года. Таким образом, только к началу 87 года мы получили более или менее полную социально-философскую формулу перестройки, обладающую достаточной новизной и качественной определенностью, теоретическим уровнем обобщения назревших потребностей общественного развития. Речь шла об упрочении и развитии социализма на гуманистических и демократических основаниях, о подъеме материального и культурного уровня жизни народа путем решительной и глубокой перестройки общественных отношений.
Странное смещение акцентов. Казалось бы, определившись с сутью, основными задачами перестройки, руководство получило возможность для разработки конструктивных предложений, практических мероприятий, которые были бы направлены на эффективную замену устаревших государственных и общественных форм управления, или хотя бы призвать к поиску их. Но происходило нечто иное, что объяснить было вообще трудно.
С одной стороны, затягивание с разработкой целей и задач перестройки наряду с осуждением почти всего, что существовало до перестройки, создало своеобразный идейный вакуум, развилась дезориентация низовых кадров. Происходило не только осуждение старых форм работы, но и практическое разрушение их. С другой — раздавались бесконечные призывы к поддержке перестройки, хотя она не обрела еще осязаемых, конкретных черт, и требовалось время для уразумения ее смысла и целей. Одновременно начались нападки самого Михаила Сергеевича на партийные и хозяйственные кадры как противников перестройки.
Получилось, что Генеральный секретарь, опережая естественный ход событий, разделяет все кадры на «чистых» и «нечистых», культивирует идею раскола партии на сторонников и противников перестройки. Тогда как люди в это время были не в состоянии определиться в силу отсутствия четких ориентиров перестройки. Так произошло первое смещение акцентов, подмена одних элементарных задач другими, неясными и навязываемыми сверху. Но, может быть, уже тогда М.С.Горбачев торопился навстречу еще не организовавшейся оппозиции? Может быть, уже тогда ему хотелось решительно отсечь потенциальных противников его замыслов?
Пройдет несколько лет, в течение которых Горбачев решительным образом будет отвергать упреки в отсутствии у руководства партии ясной программы перестройки. И вдруг тот же Горбачев с милой непосредственностью заявит, что только сейчас мы многое начали видеть по-иному, подходим к достаточно ясному пониманию смысла того, что мы делаем... Спрашивается, какое же право имел Горбачев упрекать кадры партии в неприятии перестройки, когда и сам он, как оказалось, имел смутное представление о задачах перестройки. И не просто упрекать, но и жестко критиковать как консерваторов, как противников перестройки. Разве можно было таким образом рассчитывать на прочное доверие этих кадров или хотя бы на лояльность?
Еще одно смещение акцентов касается отношения к демократам. Иные авторы всю ответственность за поражения компартии, развал СССР и другое возлагают на демократов. Слов нет, демократы приложили немало сил для борьбы против партии, использовали все доступные им средства и методы, в том числе обман и надувательство. Это они провозглашали лозунг «Вся власть Советам!», но делали это ради устранения от власти партии, а пришло время, и они разогнали Советы, передав власть чиновной администрации. Это демократы с пеной у рта доказывали неэффективность социалистической экономики, а придя к власти, бросили на произвол целые отрасли хозяйства и обеспечили падение производства более чем на 50 процентов. Это демократы с негодованием критиковали привилегии при социализме, но с жадностью набросились на присвоение тех же привилегий и многократно превзошли прежний их уровень, за короткое время создали класс богатейших людей за счет ограбления народа. Но ведь демократы не особенно и скрывали своих намерений и даже при случае хвастали тем, как ловко им удается обмануть Горбачева и других руководителей партии.
В развертывании событий, о которых идет речь, каждая действующая сила — личность, политические партии, зарубежные центры и т.д. — сыграли свою роль. Коммунистам надо искать причины поражения прежде всего в себе, своем поведении.
