Предсказать срыв перестройки, дестабилизацию страны оказалось нетрудным, а вот перейти на новые формы хозяйствования не удалось. Не удалось не только потому, что не хватило политической воли, оказались непродуманными формы и методы перехода, центр опять взял все на себя, отстранив от управления местные организации и предприятия. Но было еще одно обстоятельство — более существенное. Судя по высказываниям в интервью по Московскому телеканалу 21 марта 95 года, несостоявшееся повышение цен в ходе той реформы имело более глубокие, куда более основательные мотивы: манили иные пути реформирования экономики — перспективы перехода к капиталистическому рынку. Об этом, в частности, говорили его порывистые приближения к проекту «500 дней». Впрочем, закончившиеся отказом от него.
Получалось таким образом, что Горбачев сам становился запевалой каждой новой антисоциалистической волны, подхватываемой целым хором оппозиционного многоголосья. Негативный пафос его речей намного превосходил конструктивную разборку насущных проблем. Так произошло с докладом на январском (1987 г.) Пленуме, с докладом о юбилее Октябрьской революции, с выступлением в Организации Объединенных Наций 7 декабря 1988 года. Осуждение преступлений Сталина, признание консерватизма брежневского руководства, движение роли общечеловеческих ценностей так или иначе были неизбежны: без этого двигаться вперед в теоретическом осмыслении назревших проблем было невозможно. Вместе с тем, следовало быть готовым к резким и мощным атакам на социалистическую идеологию, социалистические ценности, деятельность не только Сталина, но и Ленина со стороны оппозиции и быть готовым к отпору, к борьбе. В противном случае эти выступления служили детонаторами антисоциалистических взрывов, в результате которых правда и клевета перемешивались теснейшим образом и отделить их было крайне трудно, если вообще возможно. Так, например, получилось с тезисом о приоритете общечеловеческих ценностей, высказанном в речи в ООН.
Да, действительно, новые исторические реалии — угроза термоядерной войны, экологической катастрофы, энергетического кризиса поставили под угрозу существование всего человечества. Необходимость решения глобальных проблем требовала, чтобы мировая политика определялась приоритетом общечеловеческих ценностей. В порядок дня нового этапа встала деидеологизация межгосударственных отношений. Возможно, чувствуя некоторую однозначность этих суждений, оратор тогда же заметил, что за разницей в общественном строе государств и образе жизни, в предпочтении тех или иных ценностей стоят интересы. Мы не отказываемся от наших убеждений, от нашей философии, традиций, не призываем никого отказаться от своих. Пусть каждый доказывает преимущества своего строя, своего образа жизни, своих ценностей, но не только словом и пропагандой, а реальными делами. Иначе говоря, наряду с общечеловеческими ценностями нельзя забывать о социально-классовых проблемах.
Казалось бы, акценты расставлены, предупреждения необходимые сделаны. И все же! Для внутреннего употребления эти предупреждения оказались недостаточными, а практические меры внутри партии приняты вовсе не были. Оппозиционная печать дружно и напористо начала выдвигать мысль о деидеологизации общественных отношений вообще. Поистине, каждый слышит то, что он желает слышать! Необходимость классового, партийного подходов к оценке общественных идей и явлений была многими изданиями решительно отброшена под вопли демократов: долой идеологию! Да здравствует деидеологизация! И началась своего рода вакханалия, между прочим подтверждавшая как раз сугубо классовые пристрастия потенциальных сторонников вульгарно-буржуазных интересов и идеологии.
Предупреждения об ограничении общечеловеческих ценностей социально-политическими интересами своей страны были сладостно проигнорированы. Плевать на какие-то там классовые интересы пролетариев, неимущих, вообще люмпенов! Скорее вперед в «мировую цивилизацию», словно Россия действительно отсталая дикая страна, никогда не знавшая цивилизации. Скорее туда, в цивилизацию, за бугор, где сладко пахнет сникерсами и порнографией. Глашатаям деидеологизации совершенно было безразлично, что в реальной жизни развертывается острейшая классовая и межнациональная идеологическая и политическая борьба, раздирающая душу и тело державы.
