Вопрос о том, был или не был построен у нас социализм, имел не только теоретическое, но и сугубо практическое значение, прежде всего — для определения смысла перестройки, характера намечаемых реформ. Если исходить из того, что социализм, социалистические формы общественных отношений у нас были созданы, то и смысл перестройки состоял прежде всего в том, чтобы устранить из общества чуждые явления, укрепить и развить социалистические формы взаимоотношений. Если же считать, что никакого социализма у нас построено не было, удалось создать лишь некую командно-административную систему, не укладывающуюся ни в какие известные социальные формы, то тогда можно вести речь о чем угодно, в том числе и о восстановлении капитализма.
Наконец, разошлись наши взгляды с позицией Генсека и по вопросу о новом Союзном договоре. Не могу сказать, что я к этому очень уж стремился, все произошло как-то само собой. И пишу я сейчас отнюдь не для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свои особые расхождения с Горбачевым. Случилось так, что мне пришлось, как я уже упоминал выше, выступать на заседании Идеологической комиссии 5 мая 89 года по вопросу об идеологических проблемах межнациональных отношений, а после заседания комиссии я опубликовал пространную статью по тем же вопросам в журнале «Политическое образование» (1989, № 12).
И заседание Идеологической комиссии ЦК, и последовавший после него «круглый стол» в Институте марксизма-ленинизма на тему: «Социально-политические проблемы межнациональных отношений в СССР: теория и практика», и публикация ряда статей в указанном журнале — все это проходило в порядке подготовки к Пленуму ЦК КПСС, который состоялся в сентябре 89 года. Примерно тогда же, 14 июля, Политбюро ЦК рассмотрело проект платформы ЦК КПСС о национальной политике в современных условиях. Было признано необходимым после доработки направить его на рассмотрение в ЦК компартий союзных республик.
На заседании комиссии вопрос о Союзном договоре пространно не обсуждался. Лишь в кратких репликах были высказаны соображения за и против пересмотра Договора об образовании СССР 1922 года. В своих воспоминаниях «Жизнь и реформы» М.С.Горбачев счел нужным в связи с опубликованием Платформы отметить, что тогда впервые был поставлен вопрос о разработке и подписании нового Союзного договора. Слово «поставлен» здесь играет хитрую роль — создать у читателя определенное впечатление. Решение же было принято иное. В Платформе мы читаем: «В настоящее время ставится вопрос о разработке и подписании нового Союзного Договора вместо Договора об образовании СССР 1922 года, а также о подготовке новой Декларации о Союзе СССР. Что касается нового Договора, то сама Конституция Советского Федеративного государства является договорным документом, поскольку в ней фиксируются основные правила и взаимные обязанности Союза и составляющих его республик. Как известно, Договор 1922 года является открытым и сохраняет свою юридическую силу по сей день». Имелось в виду, что все проблемы повышения прав и расширения компетенции органов государственной власти Союзных республик могли быть разрешены путем внесения поправок и дополнений к действующей Конституции, т.е. в рамках Конституции, на что и указывает текст Платформы.
Надо полагать, что инициаторы заключения нового Договора на Пленуме потерпели поражение, их предложения о новом Договоре не были приняты. Я отсутствовал на этом Пленуме и не знаю деталей, но вот указанные воспоминания Михаила Сергеевича проливают некоторый свет на его позиции того времени. Он сетует на то, что материалы сентябрьского Пленума сильно опоздали: увлечение коллегиальностью, большей частью мнимой, дел было невпроворот, подготовку затянули... При всем разнообразии и остроте постановки проблем их решение виделось в рамках Союза. Тогда и надо было начинать работу по созданию правовой базы реформирования Союза, проработку Союзного договора. Мы же приступили к консультациям по разработке договора только в конце 1990 года. Вообще, автор фактически ушел от объяснения, почему предложение о новом Союзном договоре не было принято, зато резко акцентировал внимание на том, что работу над ним надо было начинать раньше. И в этом вроде бы все дело.
