Еще до защиты диссертации меня пригласил к себе директор Института философии Академии наук, член-корреспондент АН СССР Петр Николаевич Федосеев и предложил работу в институте в качестве старшего научного сотрудника. Ах, как сладостно заныло мое сердце: работать в Москве, в Институте философии! Ведь в этом приглашении — какое-то признание моих весьма скромных шагов в науке. А где жить? Квартира? Может быть, года через три... Но из одиннадцати лет нашего брака я шесть лет учился в отъезде. Пора и совесть иметь. Позвонил жене, пусть хоть узнает о предложении. На том и порешили: домой!
После окончания Академии меня распределили по заявке обкома партии на преподавательскую работу в Сталинградскую областную партийную школу. Я радовался: школа рядом, из окна слышны звонки с урока, на урок. А главное — я вольный казак, буду вести преподавательскую работу, заниматься наукой. А дня через три меня вновь пригласили в Отдел пропаганды ЦК и предложили работать лектором отдела.
На Старой площади. 16 августа 57 года я приступил к работе в Отделе пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам. Я прошел здесь путь от лектора до первого заместителя заведующего отделом, исполнял обязанности заведующего Отделом в течение четырех лет.
Отдел пропаганды тогда помещался в светло-зеленом трехэтажном особняке, разместившемся от угла Старой площади
до Ипатьевского переулка вдоль улицы Куйбышева и вплотную примыкавшего к основному зданию ЦК. Здесь с 40 по 47 год работал начальником Управления пропаганды ЦК ВКП(б) Г.Ф.Александров, будущий академик. Тот Отдел, в который я пришел, занимался союзными республиками, у Бюро ЦК по РСФСР был свой Отдел пропаганды.
Мне пришлось во время учебы в Академии бывать в здании ЦК, и всякий раз бросалась в глаза стерильная чистота, бесконечные ковровые дорожки и тишина коридоров, в которых не сразу встретишь движущегося человека. На этот раз я знал, к кому и куда мне идти. Побывал у руководителя лекторской группы Вадима Кортунова, прошел инструктаж в секретариате отдела, получил рабочее место в двухместном кабинете. Соседом по комнате оказался мой близкий товарищ с нашей кафедры, с которым мы защищали диссертацию в один день, — Володя Евдокимов. А на другой день я, обложившись газетами, журналами, тассовской информацией, готовился к лекции по международному положению.
Лекторские группы никогда не занимались административными функциями, они предназначались исключительно для чтения лекций по актуальным вопросам теории и политики партии для партийного актива, интеллигенции, рабочих аудиторий. Эта форма пропаганды сложилась еще до революции, когда у партии не было своей легальной прессы. Блестящим примером партийного лектора была в свое время Александра Михайловна Коллонтай. Она свободно владела французским, немецким, английским, шведским, норвежским языками. Перед революцией проделала несколько турне по Германии, Англии, США, Франции, выступала частенько в Швеции, Норвегии. Именно из-за революционной пропаганды в лекциях ее преследовали в России и Швеции. Специальным указом шведского короля Коллонтай была лишена навечно права посещать Швецию. Когда же она была назначена чрезвычайным и полномочным посланником СССР в Швеции, король сам отменил этот запрет.
В наше время популярность и авторитет лектора строились прежде всего на монопольном владении информацией. Шли на встречи с лекторами прежде всего, чтобы услышать то, чего ни по радио, ни из газет не узнаешь. Ну а уж остальное зависело от личного мастерства и обаяния лектора — эрудиции, находчивости, остроумия. Фамилии таких лекторов, как Корионов, Свердлов, Максимович, а из более молодых — Шишлин, Оников, Смирнов В., Бузулуков, были широко известны всей стране. И была у лектора еще одна нелегкая миссия — писать доклады, статьи, другие официальные материалы. Это продолжалось до тех пор, пока не появились в отделах ЦК группы консультантов.
В тогдашней структуре партийного аппарата я не видел для себя более привлекательной работы, чем лектор. Работа лектором как нельзя более отвечала моим наклонностям и, как мне думалось, моим способностям. Я связывал с ней возможность заниматься содержательными вопросами идеологии, теории, политики. Кроме того, эта работа представляла широкое поле для общения с разными людьми, как говорится и по горизонтали, и по вертикали. Организационная работа, которой я так увлекался в школе, в райкоме, мне к этому времени разонравилась.
