Первая встреча с Горбачевым состоялась летом 1978 года в Мраморном зале ЦК на пятом этаже. Было очередное совещание секретарей ЦК с руководителями средств массовой информации. Я пришел вплотную к самому началу, мест в задних рядах не оказалось, и я сел за столик в первом ряду. И вдруг вспомнил, что здесь может присутствовать новый секретарь ЦК по сельскому хозяйству Горбачев. С его предшественником Кулаковым у нас были очень хорошие отношения, он любил выступать перед редакторами газет. Сейчас я попробую вычислить: это должен быть незнакомый мне человек, сравнительно молодой по возрасту. Действительно, крайний слева — незнакомый товарищ, несколько провинциального вида, наверное, он. Но вычислил и он меня: в конце совещания он кивнул мне головой, и я подошел к нему. Будто мы давно знакомы, он спросил о моем здоровье, а я поздравил с избранием его секретарем ЦК. «Ну, что же, Георгий Лукич, — сказал он, — поработаем вместе? Надеюсь, будем тесно сотрудничать». Я, естественно, выразил готовность. Второй раз я мимоходом видел его, когда он зашел поздравить с днем рождения Зимянина — почти через год. Он уже был кандидатом в члены Политбюро ЦК. Я увидел внешне другого человека: с солидной осанкой, гордым поставом головы, а главное — голос: басовитый, начальнический, хотя и приветливый, и доброжелательный. Потом, уже в 82 году, я докладывал ему вопрос о Приморском крайкоме партии, бывали и другие встречи. После избрания Андропова Генеральным секретарем Горбачев иногда председательствовал на Секретариате. Популярность его стала расти на глазах. Успешными были его поездки в Англию и Канаду.
Узнаем, что Горбачеву поручается доклад о 113 годовщине со дня рождения В.И.Ленина. Вскоре от него последовал звонок с просьбой — помочь в подготовке доклада. Должен сказать, что я не любил работать над этими дежурными докладами: они неизбежно несут на себе печать конъюнктуры. И как раз на них мне «везло»: пришлось руководить написанием докладов к ленинским годовщинам для Ильичева, Андропова, Громыко, Пономарева, хотя в последнем случае материал быстро перекочевал в руки международников, как и должно было быть с самого начала. И вот теперь еще один.
На первой встрече со мной докладчик заявил, что он просит помочь ему подготовить такой доклад, какой ему нужно, а не такой, какой хотели сделать ему консультанты-международники. И он рассказал, что встречался с Арбатовым и Бовиным (спичрайтерами Брежнева), и те предложили такой порядок работы: они напишут, а он примет или нет
— его дело, как всегда. Но докладчик не захотел «как всегда». Он сразу же дал мне свои первоначальные заготовки. Самое заметное место в них занимали положения, относящиеся к последним ленинским работам. Докладчик хотел, чтобы прозвучала мысль о том, что Ленин в конце жизни намеревался переосмыслить сложившиеся представления о социализме. Однако эти задумки Михаила Сергеевича были осуществлены не полностью: помнится, что были какие-то рекомендации членов Политбюро сократить эти мотивы. Но и то, что было сказано, прозвучало свежо. Отметив, что прошло 60 лет со времени появления последних статей Ленина, докладчик подчеркнул, что Ленин как никто другой смело вскрывал и трезво оценивал недостатки и противоречия социалистического строительства, предлагал тщательно продумать меры по их преодолению. Он предостерегал против скоропалительности в решении экономических и социальных задач, призывал глубоко вникать в сущность процессов, происходящих в экономике, знать все плюсы и минусы и действовать на этой основе энергично, наверняка. Доклад был встречен с интересом.
К тому времени был окончательно решен вопрос о моем переходе в Институт философии, состоялся об этом разговор и с Горбачевым. Он спросил, зачем это тебе надо? Я объяснил свои позиции: «Я уже давно половину своих сил и стремлений отдаю науке. Избрание меня членом-корреспондентом — признание этого обстоятельства. В Институте меня ждет интересная работа, здесь — нет». Его реакция была спокойная и деловитая: «Ну, что же... Может, так оно и лучше». Задержка моего перехода в Институт философии произошла сперва из-за доклада Горбачева, а потом — из-за приближающегося июньского Пленума ЦК по вопросам идеологии, где я возглавил бригаду по подготовке резолюции Пленума.
Мы заметили, что проведению Пленума придавалось какое-то преувеличенное значение. Может быть, потому, что во главе партии встали лидеры, так или иначе занимавшие идеологические участки профессионально, — Андропов и Черненко. Они, видимо, видели в идеологической работе важное, если не решающее, средство подготовки населения к осуществлению поворотных решений. Не случайно Андропов настойчиво подчеркивал, что идеологическая работа выдвигается на первый план.
