– Нет, на этом все, благодарю, – отзывается Маунтбеттен.
– В таком случае я удаляюсь.
– Еще раз спасибо, Альфред.
Дворецкий оборачивается у двери и строго произносит:
– Одного раза вполне достаточно, мисс Ламботт. Благодарность – сокровище, которым не стоит разбрасываться. – И с этими словами он покидает комнату Уильяма.
– Почему у меня ощущение, словно он меня отчитал?
– Потому что так и есть. Он прививает тебе воспитание монархов.
– Он воспитывал тебя?
– По большей части да. Альфред со мной столько, сколько я себя помню.
– И он всегда был так строг?
– За его строгостью скрывается забота, – отзывается Уильям и кладет руки мне на талию. – Вот только говорить о нем вовсе не хочется.
– А о чем хочется?
– Ни о чем.
Уильям притягивает меня ближе и приникает к губам. Бабочки в животе неистово порхают. Сердце готово выскочить из груди. Голова идет кругом, а дыхания не хватает. Кажется, что это симптомы болезни. Но я точно знаю, что это просто-напросто влюбленность. И лишь где-то глубоко в мыслях не отпускает тревога. Недоверчивая, подозрительная, она разъедает своим ядом все прекрасное и гадко шепчет: не будь дурой! И магия отравлена.
Я отстраняюсь от Уильяма и прячу взгляд в пол:
– А тебе не нужно примерить костюм?
Уильям чувствует перемену в моем настроении:
– Все хорошо?
– Да-да, – слишком поспешно отвечаю я и натягиваю на лицо улыбку.
Он мне не верит, серебристые глаза вглядываются в мои, но он не задает дополнительных вопросов.
– Я быстро приму душ. Подождешь меня здесь?
– Конечно. – Я сажусь на его постель, руками расправляя подол платья.
– Я мигом, – обещает он.
Изо всех сил пытаюсь осознать происходящее. Решаю убежать от назойливых мыслей и страха в учебу. Я всю жизнь так делаю. Следующая лекция по экономике, и мне не помешало бы повторить материал. Тянусь к сумке и вспоминаю, что оставила учебник в своей спальне. Но у Уильяма он тоже должен быть. Он же не будет против? Я оглядываю его стол и дергаю ручку верхнего ящика. Он заперт. Змей в уголке сверкает чистым серебром. Я веду по нему пальцем и замечаю, что он подвижен. Легким движением наклоняю его вбок и слышу щелчок. Тяну за ручку, и ящик с легкостью выдвигается. Скрытый замок… Как в сказках. Моему взору открываются многочисленные листы. Учебные тетради, тесты и… нечто, при виде чего у меня начинают дрожать руки. Я узнаю этот почерк из тысячи. У меня ее дневник. Люси Ван дер Гардтс.
А затем мой взгляд падает на снимки торчащих костей в луже крови, от которых тошнота подступает к горлу. Я сама их ему принесла. Как он сказал? «Я нашел ее тело»? В ужасе запихиваю все на место и закрываю ящик. В висках стучит, кровь в жилах стынет.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. На мгновение думаю, что мне показалось, но стук повторяется.
– Кто там? – спрашиваю я непослушным голосом.
– Шнайдер, – доносится из-за двери.
Я открываю дверь, и он при виде меня теряется:
– Ничего себе! Готовитесь к балу? – Его губы расползаются в смущенной улыбке. – Я тоже его не пропущу.
– Зачем ты здесь? – резко спрашиваю я.
– Хотел извиниться за вчерашнее… – Он не смотрит мне в глаза. – Я не знаю, отчего так вырубился.
– Что стало с книгами? – выпаливаю я. Нет больше сил игнорировать этот вопрос.
Страх сдавливает горло, живот прихватывает от волнения.
– С книгами? – Он хмурится.
– Теми самыми книгами!
В голубых глазах мелькает осознание, а также шок, скрыть который ему не под силу.
– Ответь на вопрос! – требую я.
– Я не знаю, – растерянно шепчет он.
– Кому она планировала продать их? Кому они достались? Где деньги? Где книги? – выстреливаю я вопросы один за другим.
– Никто не знает.
– Как это может быть? – Я впиваюсь в него взглядом. – Вы украли такие дорогие книги, и ты ничего не знаешь?
Шнайдер качает головой:
– Этим всем занималась Люси…
