Уроки нежности полностью

Дневник Люси

Отец Бена любил убегать от реальности. В его кабинете в тайном ящике можно было найти сокровища, при виде которых ни один фармацевт не останется бесстрастным. Особенно часто мы залезали в его тайник, когда проводили летние каникулы в особняке Шнайдеров на Лазурном Берегу. Особняк стоял на утесе, омываемом неспешными водами Средиземного моря. Его величественные стены, выкрашенные в кремовый цвет, отражали солнечные лучи, придавая всему зданию золотистое свечение. Внутри он поражал своей роскошью: высокие потолки с изящной лепниной, мраморные полы, сверкающие канделябры, расставленные по просторным залам, и антикварная мебель дороже, чем сам особняк. На стенах в их доме также висели картины известных художников, каждая из которых могла бы стать центральным экспонатом любого музея. Там пахло дорогими благовониями и свежими цветами, а каждый шаг утопал в мягких персидских коврах. Шнайдеры никогда не отличались скромностью – напротив, любили демонстрировать свое богатство больше всяких нуворишей. Бенджамин Шнайдер II любил этот дом, но, наверное, красоты этого места ему было недостаточно, потому что тайник каждый раз пополнялся все новыми и новыми веществами.

Мой отец крайне редко выпускал меня из Англии. По этой причине я мечтала окончить школу и поступить учиться куда-нибудь за пределами острова. Но в тот год я попросила разрешения у деда, у которого проводила летние каникулы. Дедушка, в отличие от отца, души во мне не чаял. Он обожал меня, задаривал, и тот факт, что я родилась девочкой, будто даже радовал его.

– Мужчины в нашем роду те еще подлецы и подонки, – как-то сказал он мне, будучи пьяным.

– Но точно не ты, – ответила я и расцеловала щеки, покрытые седой бородой и морщинами.

– И я тоже, – грустно признался он. – Но ты, моя звездочка, самое прекрасное, что есть в моей жизни.

Чем больше меня любил дедушка, тем сильнее ненавидел родной отец. Но от дедовской любви я не могла отказаться. Когда я гостила у него, всегда ощущала себя принцессой. То лето не было исключением. Он накупил мне платьев, и я, счастливая, поехала на юг Франции. Единственное, что меня удручало, – когда мы гостили не у Маунтбеттенов, Луна не была рядом. Она оставалась в своем домике для прислуги на территории замка, ожидая меня и моих рассказов. Луна была той самой причиной, почему я всегда голосовала за дом Маунтбеттенов. Но иногда трое были против одной, и мы проводили время в Монако у Гойаров или в очередном особняке Шнайдеров. Тогда я возвращалась с сувенирами и рассказами, а она жадно слушала меня…

– Люси, отчего ты так не любишь море? – спросил меня однажды Шнайдер.

Я любила море, Францию, звездное небо, но скучала по Луне. Вот только признаться в этом не могла.

– Люблю. – Я тогда ему улыбнулась. – Но тебе нужно будет сделать так, чтобы это лето стало незабываемым.

Бенджамин принял мои слова как вызов:

– Ты не представляешь, что я нашел в отцовском тайнике! – Зеленые глаза сверкали.

Уильям и Этьен вышли из бассейна и, расположившись у шезлонга, с любопытством поглядывали на друга.

– Какой дрянью ты опять балуешься?

– Никогда не угадаешь. – Рыжий поиграл бровями и достал маленький пластиковый пакетик. – Что насчет того, чтобы покататься по псилоцибиновой волне?

– А это не опасно? – Этьен нахмурился. – Я слышал, что люди в Мексике с ума сходят.

Шнайдер закатил глаза:

– Вообще опасно, но когда это меня останавливало?

Мы спустились к пляжу, и я вдохнула полную грудь вечернего соленого воздуха. Все ощущалось иначе: песок под ногами, вода, ветер. Но самое главное – мои эмоции были выкручены на миллион. Звезды переливались, и было ощущение, что Вселенная мне подмигивает. В тот миг казалось, что мир невероятно прекрасен и все плохое исчезло. По взмаху волшебной палочки или же… чего-то, что обещал нам Шнайдер. Я чувствовала себя героиней фильма. Все было настолько кинематографично! Я никогда не забуду пальмы над головой, звезды и парней… их улыбки, сверкающие глаза, красивые тела и абсолютную любовь друг к другу и ко мне. Они даже тогда защищали меня. Уильям держал меня за правую руку, Бенджамин за левую, чтобы я не упала, не ударилась и чтобы вода не смыла меня… Да, даже тогда они защищали меня. И мы прыгали в пенящиеся волны, которые подхватывали нас и закручивали в своем танце. Этьен же лежал на пляже и упивался звездами и луной… он был там с нами, но в то же время далеко. И так было всегда…

Море и мы вместе – все это казалось настоящей таблеткой от реальности.

Возвращение в реальность оказалось гораздо болезненнее, чем я предполагала. Мы приехали в замок Маунтбеттенов. Я так ждала этого возвращения! Мне хотелось рассказать Луне про все, что случилось со мной этим летом. Но Луны нигде не было. Лишь ночью я пробралась к ней в комнату. Я иногда так делала: влезала через окно, и мы ночами напролет смотрели «Сплетницу» и «Бриджертонов», объедались чипсами и мороженым и засыпали вместе. Эти редкие воспоминания входят в список лучшего в короткой жизни Люси Ван дер Гардтс…

Я просунула голову в окно, и то, что я увидела, навсегда убило во мне веру в беззаботное счастье. Он был поверх нее. Он душил ее. Свою собственную дочь. Я оцепенела. Что-то сильно хрустнуло в моих ребрах, навсегда убивая глупую наивность, которой я преисполнилась. После того как он перестал ее душить, он начал бить ее по щекам. Луна повернула голову и встретилась со мной взглядом. Ее лицо было в гематомах. Пока я плавала по волнам счастья и беззаботной радости, мой самый близкий человек проживал худшее лето в жизни. И, глядя на тучное тело поверх Луны, я поклялась себе: я убью его.