Наконец я собираюсь с духом и заглядываю ему в глаза. Он молчит, будто ждет, что я открою рот и расскажу о случившемся. Но у меня в глазах собираются слезы, а в голове мелькают ужасающие кадры со снимков, которые я изо всех сил прижимаю к груди.
Этьен покашливает:
– Селин, заходи.
Я качаю головой, осознавая, насколько это плохая идея.
– Твою мать, – тихо ругается парень.
Неожиданно перед моим носом появляется черный платок. Я знаю, кому он принадлежит. Аккуратно беру его и протираю лицо.
– Что с ней? – грубо спрашивает Маунтбеттен у Этьена.
Я вижу, как темные брови последнего приподнимаются.
– Я откуда знаю? Это я должен у тебя спрашивать, – тихо рычит он. – Она стояла внизу перед дверью и дрожала.
Внимательный взгляд Уильяма сканирует меня. Хочется спрятаться от него, но сил нет.
– Дрожала? Почему?
– Что ты опять натворил, Уилл? – Этьен устало прикрывает глаза. – Я думал, что все твои выходки в прошлом.
Маунтбеттен не реагирует на обвинения друга, его внимание приковано ко мне. Я закрываю глаза и опираюсь на стену.
– Мне кажется, у нее шок, – доносится до меня голос Этьена. – Я предложил проводить ее к женскому общежитию…
Я резко открываю глаза и качаю головой. В глазах вновь собираются слезы, подбородок дрожит.
– Видишь! – чуть не кричит Этьен. – Я решил, что ее лучше привести к тебе.
Я не понимаю, почему Этьен так решил. Чем он вообще думал? Однако я ведь сама пришла сюда. Он встретил меня у входа. Так что этот вопрос скорее ко мне. Что было у меня в голове? Что я забыла рядом с ним? Необъяснимо, но я чувствую себя в безопасности только рядом с этим психом.
Уильям крепко хватает меня за плечи.
– Кто тебя обидел? – тихо спрашивает он. В его свинцовых глазах полыхают молнии.
И я прижимаюсь к его груди. От него исходит успокаивающий запах леса, я вдыхаю его, изо всех сил стараясь прогнать липкий, холодящий изнутри страх.
Этьен неуверенно переминается с ноги на ногу.
– Ладно, я пойду, – неловко бормочет он.
Мы не прощаемся. Я слышу его шаги, а затем звук закрывающейся двери. Чувствую прикосновение теплых ладоней. Уильям обнимает меня и аккуратно подталкивает войти. В его комнате темно, но серебристый луч луны освещает стерильную чистоту, лишь постель не застелена и одеяло клубится облаком.
– Ламботт, – зовет Маунтбеттен, и я хмурюсь. Он ловит мой взгляд. – Что стряслось? – Пауза, а затем его ладонь ласково скользит по моей щеке. – Ты… – запинается он, качает головой, будто собирается с мыслями, и наконец произносит: – Ты можешь мне все рассказать. – Очередная неловкая пауза, и неожиданно шепотом: – Селин.
Мое имя его голосом… он впервые назвал меня по имени. Я перестаю прижимать кисти к груди и протягиваю их к нему. Мой взгляд падает на снимки и послание, руки начинают дрожать от страха, а в горле застревает крик. Морщинка между бровей Маунтбеттена становится глубже. Он аккуратно, будто боясь меня спугнуть, забирает у меня снимки. Раньше он казался мне роботом без эмоций. Но сейчас, когда его серые глаза изучают фотографии, я так отчетливо вижу боль, страдание, муку, исказившие его лицо, что мне хочется забрать снимки обратно, извиниться за… не знаю за что, черт. За то, что показала ему их, приехала в эту академию, вляпалась непонятно во что.
Уильям прикрывает веки, и я вижу слезинку. Она медленно ползет по его скуле. Мраморные статуи тоже плачут. Это кажется столь меланхолично-прекрасным, что я невольно задаюсь вопросом, не сошла ли с ума. Он резким движением смахивает слезу и сильно сжимает губы. Наконец его глаза находят мои. Влажные, они блестят серебром в белом свете луны. Уильям не задает ни единого вопроса. Он просто смотрит на меня, а затем кладет листы на стол и берет меня за руку.
– Тебе нужно умыться, – хрипло произносит он.
Моя ледяная ладонь тонет в его горячей. Он включает воду и подводит меня к раковине. Молча изучает мой профиль. Уверена, мысли в его голове взрываются одна за другой. Стою как истукан и смотрю, как течет вода.
– Губа все еще болит?
Я оцепенела и не могу пошевелиться. Уильям подходит ближе, его тело прижимается к моему, когда он наклоняется, чтобы зачерпнуть воду. Мокрая ладонь касается моего лица. Один раз, второй, третий, четвертый. Нежно, аккуратно, он будто пытается смыть с меня весь ужас произошедшего. А затем резко отводит руку и опасливо заглядывает мне в глаза. Он сделал это бессознательно, поддавшись порыву, а сейчас пытается уловить мою реакцию.
– Прости. – Его шепот едва слышно за шумом воды. – Губа болит?
Я медленно качаю головой. Уильям отворачивается; он выглядит так, словно жалеет о содеянном. Открывает шкаф и достает оттуда новую зубную щетку.
