СЕРЕБРИСТЫЙ ЛУННЫЙ СВЕТ освещает спальню, и я не могу уснуть, глядя на пустую смятую постель Луны. Она не пришла ночевать. Неужели она с Беном? Я нисколько ее не осуждаю, мне вообще без разницы, кто с кем спит. Но тот факт, что она попросила Шнайдера разобраться со мной… Чего она хотела? До какой крайности Бен был готов дойти? Мысли сводят меня с ума. В безопасности ли Луна?
– И что же вы делаете? – шепчу я в тишину. – Сбрасываете их с башен?
Страх холодной волной поднимается от кончиков пальцев до самой груди, леденя сердце. Они убили тебя, Люси? Что ты знала? И почему мне не дает покоя случившееся с тобой? Опускаю веки и вижу ярко-зеленые глаза. Я никогда не была с ней знакома, мы вряд ли бы подружились. Люди гибнут каждый божий день. Богатые, бедные, всякие… К кому-то смерть приходит тихо, а кого-то встречает болью и кровью. Но почему образ Люси Ван дер Гардтс преследует меня?
Этой ночью необычайно тихо, отчего становится еще страшнее. Будто все живое вымерло. Раньше я любила такие моменты. Мне дышалось легче, полной грудью, мысли успокаивались и превращались в плавный поток тягучей горной реки. Но сейчас все внутри меня бурлит от тревоги. Я сажусь на постели, пытаясь осознать, с чего вдруг мое сердце, как тревожная сирена, начинает биться все сильнее и пытается вырваться из груди. Задерживаю дыхание. За дверью только что загорелся свет. Я вижу это сквозь узкую длинную щель. В коридоре автоматическое освещение, и оно срабатывает от датчиков движения. Кто не спит так поздно? Поток света перекрывает тень… кто-то встал перед дверью. Перед
Медленно считаю до ста. На всякий случай… вдруг кто-то меня поджидает. Но тишину больше ничто не нарушает. Она такая холодная и мертвая… Вся дрожа, я встаю с постели и на цыпочках проскальзываю к двери. Конверт средних размеров, и от него исходит запах… да, это же не могут быть галлюцинации? Я принюхиваюсь и улавливаю отчетливые нотки цветочного аромата. Неужели это послание оставила девушка? Пальцы не слушаются, когда я рву плотную бумагу. «Лучше не открывай, пойди с этим к мадам Де Са и потребуй разбирательств!» – твердит внутренний голос, любящий логику и порядок. Вот только вдруг происходящее – чья-то глупая шутка? И я опозорюсь перед мадам, которая знает, что мне выделили полную стипендию. Я не могу такого допустить, поэтому вытаскиваю из конверта напечатанное на компьютере послание: «Держись подальше от Маунтбеттена, маленькая стипендиатка, иначе остатки твоего тела придется отковыривать с каменной дорожки под башней». Но это не все – из конверта выпадает что-то еще. Я наклоняюсь к полу и с удивлением понимаю, что это фотографии. Глянцевая на ощупь бумага, по которой скользят мои потные пальцы. Я вглядываюсь в первую и… теряю равновесие. Не удержавшись на ногах, падаю и больно ударяюсь о стол.
На пяти снимках изображена Люси Ван дер Гардтс. Точнее, ее окровавленное, изуродованное тело. Я вижу ее мозги в луже крови, неестественно торчащую вверх правую руку. Ее глаза, вытекшие из глазниц, открытый рот и выбитые зубы. Снимки детальные, сфокусированы на каждой части ее тела. Из левой ноги торчит кость, плиссированная школьная юбка задрана и обнажает вывернутое бедро. К горлу подступает тошнота, я хватаю мусорное ведро, и все содержимое желудка вываливается из меня. На оборотной стороне одной из этих фотографий приклеено маленькое послание, напечатанное на компьютере: «Уж поверь, я сделаю из тебя такую же красавицу». А на шестом снимке – фото стены из ванной в Гштаде: YOU ARE NEXT.
