Я хватаю первый попавшийся свитер, в тапочках выскакиваю из спальни и, когда за мной закрывается дверь, понимаю, что оставила ключ-карту внутри. Но этот промах не огорчает меня даже на секунду, в комнате я не чувствую себя в безопасности. Мне срочно нужно… нужно… куда бежать? На стене в коридоре висят часы. Три ночи ровно. Маленькая стрелка на трех, большая на двенадцати… Я не знаю, куда несут меня ноги. Но я крепко прижимаю к груди фотографии мертвого тела и бегу по лестнице вниз. Хочется оказаться как можно дальше отсюда. Хочется сбросить с себя весь ужас и страх. Вот только я, напротив, вцепилась в послание и в снимки, боясь выпустить их из рук. Мне нужно уезжать из этого сумасшедшего дома! Но стипендия, мое будущее?
Я выбегаю на улицу, ноги мгновенно промокают. Мои тапки, как губка, впитывают влагу. И прежде чем рациональная часть меня продумывает правильный следующий шаг, я бегу в сторону мужского общежития. Бегу так быстро, как никогда. Во рту появляется привкус крови, и в боку покалывает, но я не останавливаюсь и, лишь оказавшись перед дверьми, понимаю, что у меня нет ключа.
– Селин? – слышу я за спиной.
От неожиданности подскакиваю на месте. Пульс учащается, в глазах на миг темнеет, но я заставляю себя сосредоточиться на подошедшем. Это Этьен. Он снимает с головы капюшон худи и оглядывает меня снизу вверх. Мой красный вязаный свитер весь в катышках, клетчатые пижамные штаны из хлопка под сильным ветром надуваются, словно парашют. Я прикусываю сухие губы и внимательно изучаю лицо парня. Что он делает в три часа ночи на улице?
Взгляд темных глаз падает на конверт в моей руке.
– У тебя что-то случилось? – спрашивает он.
Я надеюсь, что ширины моих ладоней хватит, чтобы прикрыть ужасные снимки. Продолжаю крепко прижимать их к груди. Молча буравлю парня взглядом. А вдруг это он подкинул мне фотографии? Почему он не спит?
– Где ты был? – Я не узнаю свой голос, хриплый и пронизанный страхом, как у загнанного в угол животного.
Я отступаю на несколько шагов и ударяюсь о холодную кирпичную дверь. Затылок больно покалывает. Этьен несколько раз удивленно моргает:
– Что с тобой стряслось?
– Ты не ответил на мой вопрос. – Я с облегчением замечаю, что он стоит где стоял, и не сделал ни единого шага в мою сторону.
– Ты пришла к Уиллу? – Он засовывает руку в карман.
Мне кажется, еще секунда – и он вытащит оттуда огромный острый нож. Не знаю, почему именно так работает моя фантазия, но я столь напугана, что перестаю дышать и с ужасом смотрю, как Этьен медленно вытаскивает ладонь.
– Я тебя не обижу, – почему-то говорит он и трясет в воздухе ключ-картой. – Я открою?
На его пластиковой карте что-то написано, но у меня от страха все расплывается перед глазами.
– Пошли, а то заболеешь, – с тревогой произносит Этьен. – Ты вся промокла и дрожишь.
И лишь сейчас я замечаю, что моя челюсть ходит ходуном, а зубы стучат.
– Если хочешь, я проведу тебя до твоей спальни.
В голосе парня звучит тревога. Видно, что ему неловко и он теряется, однако предлагает мне свою помощь. Но я с ужасом думаю о том, чтобы оказаться одной в своей спальне. Я молча качаю головой, потому что знаю: если открою рот, то просто разрыдаюсь.
– Хорошо, Селин. Пошли согреем тебя. – Он открывает дверь и придерживает ее для меня.
Я быстро проскальзываю внутрь. В здании сухо и тепло. Кончики пальцев моих ног покалывает от холода. Этьен идет вслед за мной, но держит расстояние. Я благодарна ему за это.
– Что у тебя в руках? – все-таки спрашивает он.
Я каменею перед входом в лифт.
Через какое-то время он бросает:
– Понял! Не хочешь говорить – не будем.
Я даже не поворачиваю голову в его сторону. Мы входим в лифт, и я впечатываюсь в самый угол. Этьен озадаченно поджимает губы и держится в стороне. Парень проявляет чуткость, но все же… что он делал в три часа ночи на улице? Откуда шел? Не притворяется ли?
Лифт подает сигнал, что мы прибыли, железные двери разъезжаются, и Этьен жестом приглашает меня пройти вперед. Я выскакиваю и слышу за спиной его размеренные шаги. В коридоре лишь мы вдвоем. Наконец мы подходим к двери. Этьен стучит и, поскольку никто не открывает, прикладывает к ней свой ключ. Я замечаю надпись. Черным лаком для ногтей на карте написано: Alohomora. Этьен ловит мой взгляд, и уголок его губ приподнимается.
– Да, это именно то, о чем ты подумала. – Он придерживает открытую дверь.
И только сейчас я осознаю, что не знаю, чья это комната, на каком мы этаже, как долго шли от лифта. Если мне нужно будет бежать, то в каком направлении? Мой топографический кретинизм меня погубит.
– Где мы? Это твоя спальня? – Я облизываю пересохшие губы.
Брови Этьена удивленно взлетают вверх.
– Комната Уилла, – качает он головой.
Я кошусь на ключ-карту в его руках:
– У Уильяма нет соседа. – Мой голос дрожит.
– Его действительно нет. – Он прячет карточку в карман и постукивает по нему. – Это заклинание открывает все двери.
