– Да, это символ нашей дружбы, – проследив за моим взглядом, отвечает Бен на немой вопрос. – Идея принадлежала Люси. Эта маленькая мерзавка могла заставить нас сделать что угодно. – Бенджамин качает головой. – И поверь, татуировка пожирателей смерти – самое невинное, что мы сотворили под действием ее чар.
Я не замечаю, как доедаю второй маффин, жадно впитывая каждое брошенное им слово. Люси Ван дер Гардтс стала моим наваждением. Тем самым ребусом, который мне так отчаянно хочется разгадать. Но интуиция подсказывает держаться от этой тайны как можно дальше.
– На твоем месте она бы уже включила мой проигрыватель, – легким движением руки указывает он на патефон. Пластинки стоят одна к другой на прибитой к стене полке чуть выше. – Сняла бы в отместку свою футболку и в одном лифчике пила бы чистый ром… пьяно кричала, что мне ничего не светит, и посылала к черту…
В его тихом голосе столько тоски… Это вносит полный диссонанс в мое видение Бена и наводит на вопрос: а какой же он настоящий? Мы сталкиваемся взглядами. Мурашки бегут по спине.
Вокруг так тихо, лишь биение моего сердца эхом отзывается в ушах.
– Ты другая, – разглядывая меня, неожиданно произносит Шнайдер. – И все же я не пойму…
Грубый стук в дверь прерывает Бенджамина, и услышать до конца его фразу мне не удается. Стук мгновенно повторяется. Еще раз и еще. Нетерпеливый, злой. Человек по ту сторону двери не делает передышек, а барабанит по двери что есть силы.
– Вот и цербер. – Бен подмигивает и медленно, будто наслаждаясь происходящим, направляется к двери.
Удары становятся громче.
– Открой. Сейчас же.
«Уильям», – проносится с надеждой у меня в голове. Странно, что он вызывает у меня такие ощущения. Особенно когда звуки ударов становятся такими мощными, что я невольно задумываюсь, почему он до сих пор не выбил дверь.
– Хоть какие-то эмоции, – триумфально провозглашает Шнайдер и наконец отворяет дверь.
– Где она? – Маунтбеттен не ждет приглашения и одним уверенным шагом переступает порог.
Я никогда не видела его в таком бешенстве. Он сжимает и разжимает кулаки. А его взгляд…
– Жива и здорова. – Бен салютует ему в глупой театральной манере.
Уильям сжимает челюсть:
– Потерял футболку?
– Со мной такое частенько бывает. Особенно в компании прекрасных дев, – тянет рыжий.
Видно, что он получает огромное удовольствие от того, что удалось вывести из себя друга. Маунтбеттен наконец поворачивает голову и находит меня сидящей в кресле. Пробегает по мне привычным задумчивым взглядом. Тепло внутри маленьким ростком прорывается наружу. Отчего же я так рада его видеть? Почему мой мозг решил, что рядом с ним я в безопасности? Глупая, ничем не подкрепленная уверенность…
– Ты как? – глухо произносит он.
Я, не зная, что ответить, пожимаю плечами и слабо улыбаюсь. Чувствую себя странно. Будто в вакууме. Голова ватная и не соображает. Но отчего-то я так рада его видеть. В этой сумасшедшей академии он единственно… хотелось сказать «доброе», но он скорее единственно знакомое зло. Отчего не становится менее опасным, лишь пугает меня не так, как другие.
Уильям подходит ближе и, схватив меня за подбородок, резко приподнимает мою голову. Секунды три свинцовые глаза, напоминающие пули, вглядываются в мои карие.
– Что ты ей дал? – тихо спрашивает он, но таким зловещим тоном, что я покрываюсь мурашками.
Я вижу, как желваки на его подбородке дергаются, а морщинка между бровями становится глубже. Шнайдер улыбается во весь рот. Он широко раскрывает руки и плашмя падает на кровать:
– Кексики, Уилл. Твоя игрушка слопала целых два. – Он приподнимает ладонь и оттопыривает два пальца, показывая знак V. Ладонь повернута не от себя… это вовсе не пис[7].
Шнайдер только что послал Уильяма Маунтбеттена.
ВСЕ ПРОИСХОДИТ КАК в замедленной съемке. Уильям хватает Шнайдера за штанину и резким рывком кидает его с кровати на пол. Тело Бена с глухим стуком приземляется на ковер, и я нервно кусаю губу, представляя, как это больно. Бенджамин подскакивает на ноги и толкает Уильяма в грудь.
– Ты с ума сошел! – кричит он.
Маунтбеттен недобро ухмыляется:
– Повезло, что не убил.
– Да ладно тебе! Это же весело! Ты только глянь на нее. – Бен небрежно машет в мою сторону. – Пусть хоть расслабится!
Уильям припечатывает его к стене:
– Еще хоть слово…
– Она даже не смотрела на меня, – хрипло, но с довольной улыбкой произносит Шнайдер.
– Мне плевать. – Уильям отпускает его и отворачивается от друга.
– Ты ревнуешь, – бросает ему в спину Бен. – Хоть себе признайся, мне не нужно быть свидетелем твоих соплей. – Он поднимает руки в знак капитуляции. – Но если хочешь, мы дадим ей право выбора…
Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, что со мной происходит. Два парня впиваются друг в друга взглядами, а у меня ощущение, будто я смотрю фильм. Чувство реальности ускользает, губы начинают странно неметь, их покалывает. Я провожу по ним ладонями и не узнаю – моя кожа чувствуется иначе. Вытягиваю руку и внимательно ее разглядываю, стараясь увидеть и осознать изменения.
– Началось, – посмеиваясь, сообщает Шнайдер.
