– Сволочь. – Повторила она обреченно. – Враль поганый.
Дэйн медленно втянул воздух и так же медленно выпустил его обратно – диалог, как сделанная калекой телега, не просто не ехал в правильном направлении, а скользил всеми колесами вбок или назад. Разговора не выходило – он начинал злиться. Терпения, и еще раз терпения.
– Послушай. Где-то было недопонимание – это я понял. Ты чем-то расстроена. Предлагаю поговорить и все выяснить, вместо того, чтобы сыпать пустыми оскорблениями, которые я не приемлю. Я мог бы сразу применить силу – вытряхнуть из тебя нужную информацию за минуту, но вместо этого я даю нам обоим шанс вести себя по-человечески…
– Добрый ты. – Пленница с застывшим лицом смотрела куда-то на стену; ее голос звучал глухо и ядовито одновременно. – Добренький. Легко быть добреньким, когда ты по ту стену забора, да? Когда лишь наблюдаешь за всем – дергаешь за ниточки, смотришь и наслаждаешься. Развлекаешься…
– Ты о чем?
Девушка вдруг повернула голову и прожгла его новым полным ненависти и любопытства взглядом.
– А ты сам-то проходил через это? Через все то, через что заставил пройти меня?!
Ее рот искривился в подступающей истерике, и Эльконто поймал себя на мысли, что судорожно пытается отыскать ответ, чем, все-таки, обидел, сидящую напротив женщину. Разбил ей сердце? Где-то, когда-то не ответил взаимностью? Да он, черт возьми, вообще ее не помнил и был почти уверен, что до этого момента не видел никогда в жизни.
– Я тебя не помню.
– Конечно! С чего бы тебе меня помнить? Таких, как я? Нас ведь было много, но еще ни одна не подбиралась после всего к тебе так близко, да?
– Да как тебя зовут вообще?
– А тебе есть до этого дело? Есть теперь?!
Градус накалялся.
Дэйн покачал головой, устало припечатал себя по лбу ладонью и в нее же, бормоча самому себе, пробубнил:
– Я что, точно, трахнул тебя и забыл?
– А Ивон? И Милена? А Ида?… – Не обращая внимания на его бормотание, продолжала с негодованием вопрошать связанная девушка.
– Их я тоже трахнул и забыл?
– А Том? А Боб?
– Тома и Боба я точно не трахал.
Снайпер отнял ладонь от лица, сцепил свешивающиеся со спинки руки в замок и нахмурился – он начал раздражаться и уставать. Эта баба, видимо, и вправду оказалась со съехавшей крышей – в ответах ни логики, ни связанности, ни адекватности. Вопросов не слышит и оттаивать не желает – все держится на свою непонятную линию – мол, ты во всем на свете виноват.
– Слушай, дамочка, давай уже ближе к делу…
– А ты любишь свою работу? – Вдруг переключившись мыслями на другую тему, спросила она. Теперь в распахнутых глазах возникло удивление и даже любопытство – точно такое же, какое возникает при взгляде на букашек, которые едят собственные экскременты – и что, вкусно, мол?
Раздражение Дэйна начало принимать агрессивную форму.
– Нормальная у меня работа. – Выдохнул он устало. – Бывает лучше, бывает хуже.
– Бывает хуже?
– Да. Думаю, бывает.
– Тогда нам не о чем с тобой говорить. Не может быть диалога, понимаешь?
И на него уставились, уже порядком надоевшие, злые, серо-зеленые, остекленевшие в своей ненависти, глаза – красивые, в общем-то, если сменить проигрываемую в них телепередачу на что-нибудь подобрее, глаза.
В этот момент Дэйн впервые допустил в сознание мысль о том, что сидящая напротив него женщина сумасшедшая, и что стоило, все-таки, вместо того, чтобы вести допрос в одиночку, пригласить в эту комнату Халка.
Ладно, теперь он один – сенсор уехал – справится. Сейчас только возьмет паузу, выпьет кофе, соберется мыслями и вернется в комнату.
– Кофе хочешь? – Зачем-то спросил он сочащуюся неприязнью фигуру.
– Да пошел ты…
– Я так и думал.
Эльконто поднялся со стула и вышел из комнаты.
– Ну, как идет процесс?
Лагерфельд неторопливо прихлебывал из чашки горячий чай.
– Пока никак.
Снайпер шумно втянул воздух и разочарованно выдохнул.
– Такое ощущение, что я ей жизнь разбил, только вот не могу добиться внятного ответа
– Не отвечает?
– Отвечает.
– Что говорит?
– Что я мудло.
Стивен поперхнулся; Дэйн подозрительно прищурился.
– Смеешься?
– Ну-у-у… Не у нее одной такое мнение. Наверное.
– Ты вообще меня любишь, я заметил.
– Люблю. Только не тогда, когда ты не подкидываешь ко мне в квартиру одноглазых котов.
– Типа ты с ним не сжился!
– Речь не об этом…
Лагерфельд, хотел, было, вступить в бесконечную по продолжительности дискуссию о нужности в жизни чужого навязанного мнения, но вовремя спохватился и захлопнул рот; Дэйн стоял у окна хмурый и заиндевевший, как небо в морозную ночь. Позади хозяина, встревожено склонив голову набок и навострив уши, сидел пес.
– Слушай, может, тебе помочь с ней? С этой дамой?
– Не надо. – Раздался короткий ответ. – Лучше выгуляй Барта.
– О’кей.
На этот раз Лагерфельд не стал спорить, хотя повод поговорить о том, как и почему он вдруг превратился в няньку для животных, представился великолепный – просто свистнул псу, и когда тот повернулся, качнул головой.
– Пошли, Барт. Проветримся.
