– …Оказывается, существует столько факторов, чтобы жизнь одного человека сложилась определенным образом, и на нее влияет все: кто попался на пути, кто не попался, случилось ли наступить на улице на алюминиевую банку или же нет. Кажется, это все мелочи, да?
– Нет.
– Нет. Верно. Просто многие думают, что это мелочи. А когда ты отматываешь временное кольцо на месяц назад, чтобы дать шанс двоим, ты, возможно, забираешь его у сотен тысяч других. Потому что где-то не заиграет нужная мелодия, не упадет в бочку капля воды, не в ту сторону завихрится энергетический поток. А знаешь, почему так происходит?
– Нет.
– Потому что ничего в этом мире не идет по той же самой схеме. Никогда ничего не бывает одинаково. И никогда и ничего невозможно предсказать наверняка. Понимаешь?
– Да, понимаю.
Она была все той же – обычной веселой, но в этот момент серьезной, девчонкой с серо-голубыми глазами. Хорошей, отзывчивой, умной. Наверное, очень умной, раз стала спутницей жизни их начальнику. Но ему было приятно другое – она откликнулась. Увидела эту пресловутую лампочку, почему-то не выкинула браслет.
Дэйн пошевелил затекшими от длительного сидения на лавочке ногами, провел по штанам пальцами, подумал о том, что Барта давно пора выгуливать, что он и так подзадержался, и улыбнулся.
– А знаешь, я просто был рад тебя увидеть.
Бернарда мягко улыбнулась в ответ.
– Я тоже.
Нужно было уходить. День хороший, но полдень медленно превращался в ранний вечер; Дэйн начал подниматься.
– Только знаешь, – вдруг зачем-то добавила Ди, и он снова сел, посмотрел на ее серьезное лицо, даже умилился написанной на нем заботе, – если что-то случится… Если с тобой что-то случится, я найду способ тебя вернуть. Пойду к фуриям, узнаю, как Дрейк это сделал…
– Спасибо. – Ответил искреннее. – Я надеюсь, что этого не понадобится.
И похлопал ее по руке, благодарный за одно уже предложение.
Она сказала «Я уже не Машенька…», и он спросил, а кто такая Машенька?
«– Ну, это такая маленькая девочка, которая все время безмозгло лезет не туда. Она всегда готова с энтузиазмом взяться за любое дело, только мозги не включает. Поэтому и я говорю, я уже не «Машенька». Это новые мультики из моего мира, называются «Маша и медведь» Ты приходи, вместе посмотрим как-нибудь…»
Он шел домой и улыбался. Так же, как и в первый раз, отказался от «транспортировки», хотя едва ли кто-то мог доставить его домой быстрее, чем способная телепортировать в любую точку этого, да и не только этого мира, Бернарда.
Хороший день. Неудачный по результатам, но все равно хороший.
Барт встретил его у дверей отчаянным лаем истосковавшейся по хозяину собаки; Ани – заплаканным лицом.
Уже вечером он вновь сидел в ее спальне.
Их самодельный ужин прошел хорошо – простые и незамысловатые бутерброды, вопросы о том, хорошо ли прошли его несуществующие занятия.
Хорошо, ответил он, хорошо. А ее день? Плохо. Потому что она не знала, чем себя занять, куда приложить и что делать? Она ничего не помнит, и не знает, как этому помочь. Он знал, но не желал этого – только не ценой ее будущей моральной инвалидности и поврежденным мозгом коллеги сенсора.
А теперь зачем-то сидел у кровати. Странный своеобразный, не несущий под собой ничего плотского, ритуал.
– Как вы думаете, я могу заниматься спортом?
– Можете. Руки и ноги у вас есть.
– Но мышц нет. И я не помню, какие именно нужны программы, ее ведь составляет инструктор…
Тема поднималась опасная, скользкая, и она завернула именно туда, куда Дэйн не хотел, чтобы она завернула, однако он понимал – это неизбежно.
– Даже для того, чтобы просто бегать по утрам, мне нужно выходить на улицу, а я пока не могу, потому что боюсь захлопнуть дверь. А там пес… А так… я еще могла бы ходить за продуктами, покупать что-то, осматривать окрестности. Может, это поможет мне вспомнить?
Он знал, что она попросит, знал и боялся этого.
– Мне нужен ключ. Скажите, это можно? Вы дадите мне копию?
«Ведь иначе я буду, как пленница. Постоянно в четырех стенах, без идей о том, куда можно себя применить…» – ее глаза досказали именно это.
Он понимал. Знал. И был согласен, хоть всей душой сопротивлялся этому согласию.
– Да, я дам вам запасной ключ. Закажу его завтра. Нормально?
– Да.
– Тогда завтра же и съездим за вашими кулинарными книгами. Я не знал, какие выбрать.
Он смотрел в окно, за которым уже стемнело. Все, пора уходить.
Ани сидела на кровати, притихшая и напряженная – будто хотела, но боялась о чем-то спросить.
– Что? – Спросил он за нее.
– А… вы… мне почитаете? Тот же рассказ, что накануне?
Попросила. И покраснела.
«А вы не умеете читать? Тогда зачем вам кулинарные книги?» – хотел поинтересоваться он, но так и не сделал этого. Просто пересел в стоящее у стены скрипучее кресло, потянулся за книгой и открыл ее на той же странице, где вчера вечером прервал чтение.
Тем же вечером Халк Конрад набрал номер коллеги Аарона Канна и долго о чем-то с ним говорил. А разговор закончил фразой:
– Он сказал ей, что работает преподавателем боевых искусств. Нет, ты можешь себе это представить?
