— Собирайте тела и пленных, и отправляйте всех людям Улоса. — мрачно добавил я. — Нам нужна новая армия.
В шатре повисло тяжёлое молчание. Несомненно, старик знал, что означает подобный приказ. Все бунтовщики и сопротивляющиеся пополнят ряды армии мёртвых. Геноцид всех, кто не хочет подчиняться…
Эрнхарт Грицелиус не был плохим человеком. Более того, он был одним из немногих, кто вообще осмеливался со мной спорить. Я не сомневался в его верности: мы были надёжно повязаны кровью королевского рода Палеотры, да и потом, старик обязан мне жизнью.
Но в этот раз, похоже, я всё же передавил.
— Нет. — выдохнул Грицелиус, выпрямляя спину: словно он всходил на эшафот. — Я не буду этого делать. Можно понять тела… Но я не буду загонять людей в твои казематы смерти.
— Это измена? — прищурился я.
— Называй как хочешь. — вскинул подбородок волшебник. — Можешь казнить меня, но этот приказ я не выполню. Я не святой монах, не одно добро делал в жизни, но у меня ещё осталась честь. А вот ты, похоже, напрочь забыл, что такое быть рыцарем. Это безумие, Горд. Устраивать резню и превращать людей в монстров, просто за то, что они отказываются встать на колени… Я предпочту умереть.
Он не лгал: я достаточно давно знал старика и хорошо научился его понимать.
Я скрестил руки за спиной, отвернувшись. Элдрих вопросительно посмотрел на меня, немного сдвинувшись и невзначай погладив руку с мечом: древний король легко мог бы разрубить магистра пламени напополам или снести голову из своей позиции: на случай, если тот вздумает устроить тут пламенный ад.
— Ты думаешь, я наслаждаюсь этим? — спокойно спросил я волшебника, не оборачиваясь. — Думаешь, мне нравится посылать людей под нож? Такова природа войны: она требует жестоких, беспощадных решений. И долг лидера состоит в том, что принимать их: без сомнений и колебаний.
— И как долго, по-твоему, это будет продолжаться? — сорвался на крик маг огня. — Сколько городов придётся нам залить кровью? Сколько деревень опустошить? Или ты собираешься продолжать, пока в королевствах не останется живых людей? Будешь править покорным царством смерти, оставив пару резерваций для разведения?
— Разведи небольшой костёр, пожалуйста. — негромко попросил я.
Грицелиус словно споткнулся, налетев на преграду. Посмотрев на меня со странной растерянностью, старик взмахнул рукой, создавай командном шатре язык пламени.
Я подошёл к нему и поднёс руки, согревая их: уже пришла ночная прохлада, а мантия, которую мне подал один из культистов, оказалась на удивление тонкой и холодной.
— Я хотел, чтобы война закончилась вчера. — невозмутимо продолжил я. — Но обстоятельства оказались сильнее меня. — Однако это отнюдь не означает, что я намерен сдаться. Ты спрашиваешь когда…
Я пристально посмотрел в глаза старому магу.
— Когда Кордигард будет лежат в руинах, взятый нашей армией. Когда люди устанут от смерти настолько, что их новые короли преклонят передо мной колени… Когда не останется лидеров, способных поднять народ на восстание против моей власти… Тогда и только тогда закончится эта война.
Эрнхарт отвёл глаза.
— Что дальше? — глухо спросил волшебник. — Казнишь меня? Превратишь в одну из своих отвратительных тварей?
Я коротко рассмеялся и хлопнул его по плечу. А затем по-дружески обнял, игнорируя удивление на лице старика.
— В день, когда я это сделаю, можешь считать, что я окончательно спятил. — широко улыбнулся я. — Конечно же нет. Не хочешь, не надо. У всех свои пределы. Я понимаю. Но остальных приказов это с тебя не снимает. И ты всё ещё канцлер… Должен же кто-то быть голосом разума среди нас? Отдохни, старый друг. Мы ещё приведём наши земли к процветанию: вместе.
Бросив на меня странный, недоумённый взгляд, глава круга стихий покинул совет.
— Что вы думаете? — невозмутимо обвёл я взглядом личей.
— Думаю, он считает, что вы спятили, милорд. — флегматично ответил Улос.
— Сомневаюсь, что он предаст. — проскрипел Элдрих. — Но трупы заготавливать тоже не будет. Здесь нужен человек пожёстче… Старик силён, но мягок: никогда не видел настоящей войны. Лучше держать его чуточку в стороне от неё, а то может и сломаться.
— Он крепче, чем ты думаешь. — покачал головой я. — Я в него верю.
— Нам всё ещё нужна новая армия. — проскрипел Элдрих. — И он явно будет саботировать твою идею с пленными.
— Пусть так. — махнул я рукой. — Он имеет на то право, всё же, один из нас… Значит, откажемся от этой идеи. Всегда есть другой путь. Собирайте людей в дорогу: выступаем на рассвете. Улос, пойдём со мной, есть ещё разговор.
Выходя из палатки, я ощутил тонкое, почти незаметное движение ветра, и улыбнулся краем губ. Грицелиус точно подслушивал: я был уверен. Хитрый старик… Но, думаю, он услышал именно то что хотел.
Я ушёл вместе со старым слугой глубоко в лес, где нас точно не могли слышать: мы остановились на обширной, тёмной поляне, освещённой уже лишь светом звёзд.
Улос молчал, предоставляя мне право первого слова. Как всегда.
