– Зачем ты пришла? Если шантажировать меня, ты опоздала. В прошлом году уже нашлась одна идиотка…
– Кто? – опешила я, вместо того чтобы отрицать саму возможность подобного.
– Она больше никогда не вернётся в этот город, поверь, – я поверила. Тон Лодины и выражение её лица были очень убедительны.
Похоже, она имеет в виду тот самый прошлогодний случай, который упоминал Идан. Но почему Лодина вообще решила, что я хочу её шантажировать? Уж не потому ли, что я без приглашения явилась к ней домой после того, как видела её приступ?
– Я уже сказала, что от меня никто ничего не узнает, и повторять не буду. Я приехала по другой причине.
– И какой же? – Лодина стояла напротив со скрещёнными на груди руками и смотрела на меня без малейших проблесков симпатии. Настороженно, готовая принять удар в любой момент и ударить в ответ.
– У меня есть предложение, которое тебе понравится. Может быть, не сразу, но, подумав, ты поймёшь, что для тебя оно выгодно со всех сторон.
Лодина недоверчиво приподняла бровь. И я пошла с козырей. Достала из корзины обувную коробку и поставила на стол.
– Ты решила удивить меня парой туфель? – голос сочился скепсисом.
– Открой, – спокойно предложила я.
Лодина прищурила глаза, но, не заметив во мне никакого подвоха, сняла крышку с коробки. Затем тканево-моховую прослойку. После чего её глаза расширились, выражение лица изменилось. На нём отразились живые и яркие эмоции. По порядку: удивление, восхищение, неверие и снова настороженность.
– Что ты хочешь за это? – прикасаться к украшениям она не стала. Словно боялась, что тогда согласится на любые условия.
– Чтобы ты провела аукцион по продаже моих сумок.
– Что? – и снова: удивление, неверие, настороженность. – Зачем тебе это?
– Давай сначала разберём, зачем это нужно тебе, – предложила я.
Лодина снова хмыкнула и выдвинула встречное предложение:
– Тогда давай присядем.
Мы опустились на диван в метре друг от друга. Я смотрела, как дочь мэра, первая барышня Холмов садится, изящным жестом придерживая платье. Он был таким привычным, автоматическим, присущим лишь тем, кто родился в знатной семье и слово «бедность» видел только в газетах.
Сколько бы я ни тренировалась, мне такое никогда не выработать. Поэтому Лодина идеально подходила для выбранной мной роли. Кто ещё сумеет запустить новый тренд, просто подав пример?
И я начала.
– За городом есть дом призрения для бедных сирот…
Слов не подбирала, говорила, как есть, изливая те эмоции, что преследовали меня после приюта. О своём желании направить часть вырученных от аукциона денег на ремонт, одежду и еду для детей. Я пока не могла решить, какую именно часть смогу отдать сиротам, половину или больше. Если за аукцион возьмётся Лодина Вигери, то получится привлечь не просто больше людей, а больше людей состоятельных.
– Ты сказала, что это нужно мне, я пока слышала только о сиротах, – как я и думала, сердце богачки не растаяло от описаний бедственного положения приюта.
– Хорошо, – я загнула первый палец: – Это поможет вернуть твой авторитет. В лавке Рамиссы я унизила тебя. Подожди, не перебивай. Я тогда знать не знала, кто ты такая. Ты мне нагрубила, и я поставила тебя на место. Однако твоё унижение видели все те барышни, которые ненавидят тебя, но вынуждены заискивать. Я права?
Лодина промолчала, подтвердив, что права. И я продолжила.
– А теперь ты не просто купишь сумочку, ты сама будешь их предлагать, а остальные сражаться за право получить из твоих рук. При этом у тебя, а лучше на тебе будет комплект цветочных украшений. Это первый, что я сделала, такого нет ни у кого больше. Все обзавидуются.
– Продолжай, – велела она, и я мысленно себе улыбнулась.
– Богатые люди не любят тратить деньги на бедных. Даже если пытаться убедить их, что они делают хорошее дело. В данном случае они будут тратить деньги на себя, удовлетворяя своё желание получить новинку. Но ты станешь упирать на то, что большая часть вырученных денег пойдёт на помощь нуждающимся. Убедишь, что тратя на себя, они совершают доброе дело. Всем нравится быть хорошими. А ты будешь во главе этого процесса.
– Чего ты хочешь добиться?
– Чтобы ты стала законодательницей новой моды.
– Какой?
– Помогать тем, кто в этом нуждается.
Лодина смотрела на меня. Она уже почти согласилась. Но её не оставлял червячок сомнения. Трудно поверить в искренность другого человека, если сам испытал предательство.
– Хорошо, – наконец выдохнула она. – Допустим, я соглашусь. Мне в общем даже нравится твоя задумка. И это всё может получиться. Я не понимаю одного – в чём твоя выгода?
– Я обещала этим детям, что помогу, и сдержу своё слово!
Лодина выслушала моё заверение и продолжила смотреть выжидательно. Но я уже всё сказала и не собиралась пускаться в пространные объяснения о сочувствии, добром сердце и прочих штампах. Если дочка мэра не поверила сразу, все дальнейшие слова будут лишними.
Она ещё с полминуты смотрела на меня, прежде чем отвела взгляд, поднялась и подошла к столу.
– Помоги мне это надеть, – велела Лодина. И я поздравила себя с успехом переговоров – получилось!
