Оказывается, магия разных направлений творилась в определённое время суток, месяца и даже года. Все формулы можно заготавливать заранее, сохранять в памяти, а в нужный момент всего лишь произнести, добавив немного силы.
Я вспомнила свои потуги с водой и цветами. Я тратила впустую огромное количество магии и собственных сил. А эффект получался мизерный. Если вообще получался.
Всё равно, что стрелять из ружья по муравьям.
Сначала я думала, что изучу детально только записи по медицине. А потом увлеклась. Четыре дня пролетели незаметно, прибавив мне столько новой информации, что иногда казалось, не сумею всё это переварить.
К тому же многие теоретические моменты требовали подтверждения практикой. Причём под открытым небом и ночью.
Но я отложила это на более позднее время. Вот вернётся Идан, тогда и сходим вместе. Попрошу его покараулить, пока магичу. Одной страшно идти в темноту, в которую превращалось всё вокруг.
Я просила Бабуру, чтобы на территории усадьбы установили уличные фонари, но дел было так много, что ночное освещение всё откладывалось на неопределённый срок. Если у кого-то появлялась необходимость выйти ночью из дома, он брал с собой переносной фонарь или в безветрие – свечу. Но каждую ямку, камень или корень дерева с таким светом не разглядишь.
А паутина? Брр. Вляпаться в неё лицом в темноте – то ещё удовольствие. Даже мурашки по спине побежали, стоило лишь подумать.
Так что я ни разу не выбиралась из дома после наступления сумерек. Но и магической теории мне было пока достаточно. Я несколько раз перечитала лекцию «Как ум и душу местами поменять». Там подробно излагалось, как лишить человека разума.
Догадка была невероятной, но, раз подумав об этом, я уже не могла выкинуть мысль из головы. Неужели Еженика опробовала её на мальчике? Ведь в то время, когда его якобы ударила лошадь, Зван был ещё ребёнком.
Я не могла в это поверить. И всё же, немного зная Ежу и её методы, уже и не исключала подобное.
Радовало лишь одно – в лекции содержалось и обратное заклинание. Получается, если в болезни Звана виновата Еженика, то я могу вернуть ему здоровье и ясный ум.
От волнения у меня вспотели ладони. Но я тут же одёрнула себя. А если не получится? Если сделаю только хуже? Имею ли я право вмешиваться в здоровье человека, прочитав лишь несколько лекций?
Эти мысли здорово охладили. Хорошо бы, сначала потренироваться на какой-нибудь лягушке или мышке. Однако ни тех, ни других под рукой не было. А идти на пруд, чтобы поймать лягушку, лишить её разума, а затем вернуть его, представлялось глупостью. Думаю, и сама квакушка покрутит лапой у виска, если я проделаю с ней все эти манипуляции.
Да и как понять, что она лишилась разума? Или вновь его обрела. Вряд ли я сумею отличить сумасшедшую лягушку от вменяемой.
Скорее всего, я так бы никогда и не решилась, несмотря на желание помочь парню, если бы вечером накануне аукциона не сидела у окна в наступающих сумерках. Я думала о Зване, и в это время он пришёл поливать цветы у меня под окнами.
Сейчас работников-мужчин в усадьбе прибавилось, и парню определили то дело, которое, по мнению, Година, испортить было сложно. Зван ухаживал за клумбами.
Лето заканчивалось, плавно переходя в осень. Большинство цветов уже сбросили свои яркие шапки или пожухли, печально клонясь к земле. Зван не делал различий между цветущими и отмирающими, он с одинаковой заботой ухаживал за всеми.
Высокий, красивый парень, у которого должна наступить пора свиданий и рассветов, вёл себя как сущий ребёнок. Гладил поникшие лепестки, что-то напевал вполголоса. И улыбался.
Эта растерянная улыбка не мальчика и не мужчины, человека, который никогда не повзрослеет, до конца своих дней оставаясь наивным ребёнком, подтолкнула меня к действию. Если я не могу принять решение сама, узнаю, что думает об этом Зван. Пусть он и не в своём уме, но кто как не он лучше всех знает – нравится ему жить таким или есть желание попробовать вернуть разум.
– Зван, – позвала я из окошка негромко. Он уже перестал дёргаться при виде меня, но громкого голоса ещё пугался.
Парень поднял голову, взглядом выискивая источник звука. Заметив меня, рефлекторно втянул голову в плечи, зажмуриваясь. И лишь спустя некоторое время открыл глаза и снова осмелился посмотреть.
– Привет, Зван, цветы поливаешь?
– Поливаю, – ответил неуверенно.
Несмотря на то, что мы с ним всё прояснили и вроде бы наладили отношения, он продолжал меня пугаться. По крайней мере, в первые мгновения. Не прятался, не убегал. Но замирал как кролик перед удавом. Каждый раз мне требовалось время и терпение, чтобы вывести его на разговор.
Будто Зван забыл о собственных словах, что я не та Ежа, которая его обижала. А может, и забыл.
В общем, мне приходилось каждый раз чуть ли не заново выстраивать контакт с ним.
– Я привезла тебе ещё леденец из города.
– Петушка на палочке? – это известие вызвало искреннюю радость.
– Да, зайдёшь за ним?
Зван посмурнел. На лице отразилась усиленная работа мысли. Леденец он хотел, а вот оставаться со мной наедине в большом доме, на который уже спускались сумерки – нет.
