– Прости, что напугал тебя, родная, но тебе нельзя сюда приезжать. И никому нельзя. В доме ветряная оспа, я объявил карантин, пока болезнь не распространилась.
– Ветрянка? – переспросила я, не понимая, почему он так тревожится. – Я переболела в детстве, она мне не опасна.
Отмахнулась и тут же осеклась. Это я болела в детстве, а как насчёт Еженики?
Кажется, Идан подумал о том же. К тому же я весьма поверхностно знала, как в этом мире обстоят дела с медициной и болезнями. Может, здесь и ветряная оспа выкашивает целые города.
Если Идан объявил карантин и запер всех в особняке, не подпуская даже к воротам, значит, это опасно?
– А ты? – я слегка запнулась, задавая этот вопрос.
– Я привит и уже не заболею. Но ты, Еженика… – он сделал акцент на имени, и я поняла, что имеет в виду моё новое тело, – можешь заразиться.
Мы смотрели друг на друга, разделённые решёткой ограды и шагами расстояния, которое было непреодолимым.
– Почему ты не написал, что всё так плохо?
– Не хотел тебя тревожить. Я среагировал вовремя, успел изолировать источник и тех, кто с ним контактировал, – в этот момент из-за переплетения ветвей показался чикающий ножницами садовник. Так вот что за пятна у него на лице.
Я пыталась воскресить в памяти сведения о ветрянке. У нас это была неприятная детская болезнь, не более того. Однако я понятия не имела, когда она появилась, как развивалась и чем её лечили прежде. Может, здесь она вроде чумы, выкашивает целые города с деревнями?
– Идан, – попросила я дрожащим голосом, – скажи мне правду, насколько опасна эта болезнь? Я волнуюсь за людей. Мы задумали благотворительный аукцион. Он состоится через четыре дня. Может, всё отменить, пока не поздно?
– Не причин, – ответил он, задумавшись едва ли на несколько секунд. – Мы почти научились справляться с этой болезнью. Смертность значительно снизилась. У господина Корби вот все живы. Однако ещё встречаются тяжёлые случаи с летальным исходом, поэтому мы продолжаем беречься и сразу же закрываем больных на карантин.
– И как долго ты ещё будешь сидеть в этом карантине? – узнав, что смертельной опасности нет, но Идана всё равно не смогу даже обнять, я расстроилась.
– Через две недели, – и словно этого мне было мало, добавил: – Если не появится новых заболевших.
Я едва не застонала в голос.
– Не расстраивайся, любимая, время пролетит быстро. Главное, чтобы ты была здорова.
Мы разговаривали ещё некоторое время, пока не приковыляла горничная с такими же тёмными пятнышками, как у садовника.
– Доктор, у госпожи Корби снова поднялся жар, – девушка говорила тихим и слабым голосом. Её саму болезнь ещё не до конца оставила.
– Мне нужно идти, дорогая, – Идану, как и мне, не хотелось прощаться. Но ему пора было возвращаться к больным, а мне – домой. Напоследок он строго приказал: – Не смей больше приезжать! Если с тобой что-то случится, я не переживу.
Голос был очень серьёзным. Взгляд тоже. Однако эти слова согрели меня почти как объятия любимого.
– Обещаешь, что будешь беречься? – спросил он, когда я уже возвращалась к дрожкам.
Обернулась и послала ему воздушный поцелуй.
– Обещаю.
Прежде чем отправиться домой, мы проехались по магазинам. Я купила обещанные леденцы для детей и Звана. Потька схватил свой и немедленно сунул в рот.
Ещё я набрала новых тканей на сумочки и платья для новеньких. До аукциона есть несколько дней, пусть девушки сошьют одежду для себя. А потом и для остальных ребят. Надо узнать, может, кто-то из деревенских мастериц захочет им помочь.
Я понимала, что шитьё сумочек – это не навсегда. Чем больше их увидит свет, тем выше вероятность, что меня начнут копировать. Так происходит всегда.
Я не особо переживала по этому поводу. Ведь главного я сумела добиться: заработала деньги на развитие усадьбы. И у меня получилось запустить маховик перемен.
На днях засеили поля, и теперь в земле зрел урожай будущего года. Да, весной нам придётся ещё раз закупить зерно, но затем мы сможем оставлять часть собственного урожая для сева. И продавать излишки.
Бабура договорилась о рассрочке на покупку скота, со дня на день в Любово ожидали появления коров и свиней. Скоро у нас будет своё мясо и молоко.
Теперь мы сможем запустить собственный производственный цикл. Я была горда собой и своими людьми.
Я же решила не тратить зря эти дни. Вернувшись домой, наскоро перекусила и заперлась в мастерской. На этот раз я была преисполнена решимости познать магию Еженики. Особенно её лекарскую часть.
Если у меня получится, я смогу помогать мужу, лечить людей. И возможно, даже вернуть магию в этот мир. На законных основаниях. Пусть пока это лишь мечта, но я уже верила, что в моих силах осуществить её.
Пока же, как обычно, начну с малого.
Я заперла дверь, разместилась на софе и открыла первую тетрадь.
Удивительно, но теперь, когда я точно решилась, почерк перестал казаться неразборчивым, а слова странными. Да и непонятные символы раскрыли мне свои тайны. Вот этот обозначает «юг», я видела его на дорожном указателе. Эти – луну во всех её фазах.
