За последнюю сумку ожесточённо торговались две зрелые дамы, стоящие рядом. Видимо, они пришли сюда вместе. Однако у одной оказалось на несколько монет больше, чем у другой. Проигравшая вцепилась победительнице в волосы, и завязалась драка.
Полицейские громко дули в свистки, пытаясь пробиться к почтенным матронам, но их обступили плотным кольцом зеваки, споря, кто из дам победит.
Действительно, плохая была идея.
К счастью, аукцион наконец завершился. Бывших подруг растащили в разные стороны под смешки, улюлюканье и призывы продолжать.
Площадка перед сценой освобождалась медленно. Люди разбились на группы, обсуждая покупки, погоду и урожай. Однако постепенно разбредались. Кому хотелось поговорить, перемещались за столики выездного кафе, открытого на площади у фонтана на сегодняшний день.
Я сидела в палатке, обхватив гудящую голову руками. Рамисса, выглядывая из-под полога, пересказывала для меня происходящее снаружи.
Я сдерживалась из последних сил, чтобы не попросить её замолчать. И вдруг шляпница умолкла сама. Это объяснилось просто.
Полог подняли до самого верха, и в палатку вошло несколько крепких мужчин. Четверо несли небольшие, но увесистые мешки, которые знакомо звякнули о стол, и я осознала, что внутри.
Конечно, я понимала, что аукцион принёс много золотых. Но одно дело абстрактное «много» и совершенно иное – получить ему зримое подтверждение.
Оставив мешки на столе, мужчины так же молча рассредоточились по помещению. Понятно – охрана. Лодина просто молодец, всё предусмотрела. Я вот об этом даже не подумала.
Сама барышня Вигери появилась чуть позже. Мужская рука снаружи открыла для неё полог, демонстрируя, что охрана стоит и на улице.
Вслед за Лодиной в палатку вошли пожилой седовласый мужчина с бородкой клинышком и высокий юноша с большими ушами и широкими ладонями.
Мы с Рамиссой одновременно поднялись со стульев. Не знаю, чем руководствовалась она, а я устала сидеть и ждать, поэтому приход Лодины восприняла как освобождение.
– Всё закончилось? – обратилась к ней. Я ужасно устала, хотелось забрать свою часть и отправиться домой.
– Разумеется, нет! – отрезала Лодина таким тоном, что я даже и не подумала расспрашивать о причине. Однако она пояснила сама: – Сейчас господин Селгин с помощником будут пересчитывать деньги. Это должно происходить в присутствии всех заинтересованных лиц.
– О-о, я тебе… – Лодина зыркнула на меня, и я тут же поправилась, – я вам полностью доверяю, госпожа Вигери.
– В вопросах денег не может быть доверия. Особенно таких денег! – она выделила голосом слово «таких», и я вздохнула.
Дочь мэра права. Я неплохо зарабатывала, но никогда не была богата. Может, поэтому относилась к деньгам несколько легкомысленно. А семья Вигери обладала огромным состоянием, думаю, именно потому, что умела считать свои золотые и беречь каждый из них.
Бухгалтер нацепил на нос очки, аккуратно высыпал из первого мешка монеты и начал отсчитывать кучки по десять золотых. Его помощник собирал кучки в столбики. Когда их тоже набиралось десять, пересыпал обратно в мешок и делал пометку в блокноте.
Работа была монотонной и проходила в полной тишине, только монеты звякали о столешницу и друг о друга. Рамисса стояла в сторонке и, вытянув шею, наблюдала за блеском золота в свете фонарей. Лодина задумчиво поглаживала лепестки цветочного перстня.
А я размышляла о госпоже Неич и её умении правильно распорядиться деньгами. Сомневаюсь, что она сумеет. Слишком велик будет соблазн, когда она увидит такую кучу денег.
– Лодина, – я подошла и осторожно коснулась её локтя. – Нужно поговорить.
Уединиться в пусть и просторной, но палатке, где собралось девять человек, было невозможно. Выходить дочь мэра категорически отказалась.
– Это не подождёт? Уже немного осталось, – она кивнула на бухгалтера, открывающего второй мешок.
Ничего себе немного! Полтора часа как минимум.
Столько ждать я не была готова, поэтому подошла к ней как можно ближе и начала вполголоса.
– Я хочу поговорить о деньгах для приюта. Сумма очень большая, я не уверена, что следут отдавать директрисе сразу всё. Мало ли что, мы ведь не знаем крепость её моральных устоев.
– Ты сбрендила? – а Лодина даже не думала понижать голос. Все в палатке услышали её слова.
Рамисса и помощник бухгалтера уставились на меня. Охранники остались стоять с каменными лицами, а Селгин был слишком занят монетами, чтобы обращать на нас внимание. Однако я смутилась и уже хотела попросить дочь мэра соблюдать вежливость в общении, как она продолжила.
– Разумеется, директриса ничего не получит. Я собираюсь сама поехать в приют, оценить состояние здания и детей. Возьму архитектора, портного, повара и врача…
– Врача не получится, – перебила я.
– Почему?
– Доктор Ленбрау на карантине с ветряной оспой, – я вздохнула.
Лодина внимательно смотрела на меня несколько секунд, словно подозревала во лжи, а затем пожала плечами.
