Первая реакция – нет, не отдам, я же столько над ней корпела – сменилась радостью. Да! Это же отличная возможность заработать немного денег.
Я почувствовала, как участился пульс при этой мысли.
Сколько просить?
Прежде я никогда не продавала свои творения. Только дарила иногда коллегам или соседкам, которые ко мне заходили.
Природная скромность требовала назвать такую же скромную сумму. Но её тихий голос затмевало осознание, что это первые деньги, которые появятся у меня в этом мире и в которых я сейчас так нуждаюсь.
Не только я, но и мои люди. Этот аргумент победил скромность.
К тому же я вспомнила сумму, которую Рамисса назвала за шляпу. А судя по тому, как хорошо она знакома с этими дамами, для них пять золотых – не такая уж огромная сумма.
Решено, столько и попрошу.
Пять золотых – это пятьдесят серебряных или пятьсот медных монет. Целое состояние по моим меркам.
Я открыла рот, набрала воздуха и выпалила:
– Семь золотых.
– Семь? – удивление госпожи Атли было не настолько сильным, как у меня при озвучивании цены за шляпу. И всё же она явно ожидала меньшей суммы.
О своих словах я тут же пожалела и думала, как бы снизить цену. Я ведь согласилась бы и на один золотой, потому что даже он нас сильно выручит.
И вдруг госпожа Атли полезла в крепившийся у неё на поясе мешочек. Видимо, так здесь выглядели кошельки.
Руэла пересчитала монеты и растерянно посмотрела на меня. Женщина выглядела смущённой.
– Я не планировала дорогие покупки сегодня, – произнесла она, добавив: – У меня с собой только пять золотых.
– Хорошо, – быстро согласилась я, пока Атли не передумала. Но из упрямства и чувства противоречия, вдруг взявшихся неизвестно откуда, негромко произнесла: – Остальное потом занесёте.
– Мамулечка, спасибо! Спасибо! – Сиенна не дала ей возможности отреагировать на мои слова. Девушка подскочила к матери и поцеловала её в щёку. А потом повернулась ко мне:
– Ну, давайте же скорее мою сумочку.
Она нетерпеливо протянула руку.
– Осторожнее с ней, цветы очень хрупкие, – предупредила я.
Затем стянула с запястья шнурок, распустила петлю и достала гребень – единственное, что взяла с собой, чтобы не носить совсем пустой мешочек. Отдала сумочку Сиенне, а гребень – Исте, которая тут же положила его в карман.
Госпожа Атли по одной переложила в мою ладонь монеты, считая вслух. А я наслаждалась новым ощущением. Они были прохладными и тяжёленькими. А ещё давали уверенность, что всё получится.
Как только Руэла расплатилась, она попрощалась и вышла из лавки. Её дочь уже умчалась на улицу, беспрестанно любуясь новой сумочкой.
А я сжимала монеты в кулаке, чувствуя, как они нагреваются от моего тепла.
– Барышня, – неслышно подошедшая Иста встала рядом. – Давайте я деньги-то в карман уберу. Целее будут.
Только тут я поняла, что отдала свою сумочку, и монеты мне теперь некуда сложить. Протянула их Исте, прошептав:
– Смотри, не потеряй!
Она обиженно глянула на меня. Мол, напраслину наводите, барышня, эту добычу я ни за что не упущу!
– Всего доброго, – обернулась я к Рамиссе, собираясь покинуть лавку.
Обретённое богатство жгло карман. Пусть и нянькин. Но деньги у нас теперь были, нужно решить, на что их потратим. Список необходимого был длинным.
– Подождите! – хозяйка лавки преградила мне путь.
Я приподняла бровь в ожидании. Подумала, что она начнёт уговаривать, чтобы я всё-таки купила шляпу.
Однако Рамиссе удалось меня удивить.
– У вас есть ещё такие сумочки?
– Нет, только одну сделала, – я пока не понимала, куда она клонит, и начала объяснять. – Это небыстрый процесс. Пока лак высохнет, клей застынет. Да и саму сумочку ещё сшить надо…
– Но вы можете сделать ещё несколько? Допустим, пять для начала.
– Для начала чего? – кажется, до меня начало доходить. Но поверить в свою догадку было очень сложно. У меня даже ладони вспотели.
– Для начала сотрудничества, – Рамисса заметила, как загорелись мои глаза в предвкушении скорой прибыли, и слегка охладила меня: – Только не рассчитывайте, что я буду платить по пять золотых за каждую сумочку.
– А сколько вы собираетесь платить?
Несомненно, хозяйка шляпной лавки почуяла выгоду. Ведь она тоже видела, как легко госпожа Атли рассталась с золотыми монетами. А значит, уже подсчитывала будущий доход.
– Допустим… – она сделала вид, что задумалась или занялась расчетами, а потом выдала: – Пять серебряных.
Я опешила. Думала, она предложит хотя бы три, но половина золотого – это было похоже на наглый грабёж.
– Четыре золотых и пять серебряных, – внесла я своё контрпредложение.
И удивилась, разгорающемуся внутри азарту. Прежде я совсем не умела и не любила торговаться.
– Один золотой, – Рамисса тоже включилась в игру.
– Четыре.
– Три…
На двух с половиной мы ударили по рукам. Я попросила неделю сроку, но обещала, что постараюсь успеть раньше. У меня был резон ускориться. Да и Рамиссе не терпелось опробовать новый товар, который сегодня столь высоко оценили покупатели.
