– Прекрасный выбор, – похвалила Рамисса так рьяно, словно я выиграла областную олимпиаду по математике.
И поплыла к выбранному мной головному убору. Несмотря на пышность форм и небольшой рост, двигалась хозяйка лавки легко и плавно. Как лебедь белая плывёт, вспомнились мне строки из сказки Пушкина.
Рамисса подхватила шляпу с подставки и так же плавно поднесла её мне.
Я развязала ленты своего головного убора и передала его Исте. Здесь, среди шляпного великолепия, моё соломенное убожество смотрелось именно тем, чем являлось – старой, потрёпанной, дешёвой шляпкой.
Я обругала себя, что не оставила её в дрожках. Ведь планировала же снять, когда приеду в город!
Стараясь сохранять невозмутимость – ну и пусть у меня дешёвая шляпка, зато гордости полный вагон и ещё тележка – я позволила Рамиссе надеть себе на голову новую. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и поля колыхались при каждом повороте головы, создавая приятные ощущения лёгкого ветерка, гуляющего по лицу.
Поправив головной убор, чтобы сидел удобно, я повернулась к зеркалу. И замерла.
Еженика была рождена, чтобы носить шляпы. Даже конкретно эту самую шляпу.
– Потрясающе, – выдохнула Рамисса, добавив с придыханием: – Вам очень идёт.
И ведь не соврала. Мне действительно шло.
От полей на лицо падали тени, придавая облику некую таинственность. В зеркале отражалась не провинциальная простушка, а загадочная незнакомка.
В этот миг я ощутила новое, прежде неведомое желание – купить шляпу.
– Пять золотых, – сообщила Рамисса, безошибочно разгадав мою реакцию.
Я сглотнула.
Пять золотых?! За шляпу?!
Да я на эти деньги могу столько всего наделать. И луга скосить. И поля засеять. Крышу перестелить. Ещё и останется.
У Исты при оглашении цены глаза начали расширяться, стремясь достигнуть бровей. Кажется, в голове у неё пронеслись те же самые мысли о лугах и крышах.
Стараясь сохранять невозмутимость, я покачала головой. Отчего лёгкий ветерок снова обласкал мои щёки. И я непроизвольно вздохнула.
– Я ещё подумаю, – сообщила Рамиссе и потянулась, чтобы снять шляпу.
В этот момент дверь распахнулась под жалостное дребезжание колокольчика, и внутрь лавки ворвалась девица.
Одета она была стильно и изысканно. Я как-то сразу поняла, что это платье сшито по последней моде. Бледно-жёлтое с белым кружевом. И жёлтая же, похожая на блин с лентой, шляпка.
При входе девица бросила свою сумочку на пол и кинулась к тем, что висели на стене и лежали на полках.
– Рамисса, – девица экзальтированно всплеснула руками, сложив их перед собой в молитвенном жесте, – ты должна спасти меня! Этот глупый извозчик испортил своим дурацким экипажем мою сумочку. Она зацепилась за гвоздь! Гвоздь! Ты представляешь?! Как я теперь покажусь у Лодины. Нет, это решительно невозможно!
Девушка тяжело задышала, а затем всхлипнула, будто собиралась расплакаться. И хозяйка лавки поспешила к ней.
А я отошла на пару шагов, чтобы удобнее было наблюдать представление.
– Не плачьте, госпожа Атли. Сейчас я вам подберу новую сумочку, и вы будете блистать в гостях у госпожи Вигери.
Приступить к выбору они не успели. Дверь снова открылась. На этот раз медленно и всего на четверть. Колокольчик лишь тихонько динькнул. А в образовавшуюся щель заглянула женщина. Увидев девицу, она облегчённо выдохнула и вошла в лавку.
– Добрый день, госпожа Атли, – Рамисса поспешила к ней, по пути кланяясь.
– Здравствуй, милая Рамисса, – женщина тоже двинулась ей навстречу. – Помоги моей Сиенне. Её сумочка порвалась, а нас уже ждут у Вигери.
– Лодина пригласила на свои именины весь цвет Холмов и окрестных поместий, – похвасталась девушка.
Меня ни одна из них не узнала. Но при этих словах первоначальное облегчение сменилось досадой. Еженика в цвет окрестных поместий явно не входила.
Рамисса отвлеклась на более выгодных клиентов, которые точно что-то купят. Меня она уже списала со счетов. Поэтому я повесила шляпу обратно на подставку и уже повернулась к Исте, чтобы сообщить, что нам пора.
– Нет! – вдруг заявила Сиенна. – Мне ничего из этого не нравится. Я хочу красивую сумочку. Вот как у этой барышни…
После этих слов воцарилась тишина. И я поняла, что все трое смотрят на меня. Точнее на сумочку у меня на запястье.
Сиена смотрела со слезами на глазах. Её мать словно бы уже просчитывала варианты действий. И только Рамисса глядела расстроено – всё же у неё ничего не купят.
– Добрый день, – вдруг обратилась ко мне дама. – Меня зовут Руэла Атли, а это моя дочь – Сиенна.
– Очень приятно. Меня зовут… – я слегка замешкалась, впервые называя новое имя: – Еженика.
Несмотря на то, что я уже даже немного смирилась с новой жизнью, из собственных уст это имя прозвучало слишком неожиданно. Я даже забыла назвать фамилию.
Впрочем, госпожу Атли это не смутило. Напротив, она будто даже обрадовалась.
– Милая Еженика, у вас очень красивая сумочка, – сообщила она с улыбкой.
– Спасибо, – я чуть приподняла запястье, любуясь своим творением и одновременно демонстрируя его всем собравшимся. – Я сама её сделала.
– Сама? – изумлённо выдохнула Рамисса.
А Руэла Атли прищурилась и выпалила:
– Продайте её нам.
