Из лавки я вышла буквально окрылённая. Пять золотых лежат в кармане. Через неделю максимум я заработаю ещё двенадцать с половиной. Жизнь не просто налаживалась. Похоже, она наконец повернулась ко мне нужной стороной.
– Барышня… – услышала я всхлип позади. Обернулась.
Иста обхватила меня руками и прижалась, продолжая всхлипывать.
– Ну-ну, перестань, – я тоже обняла её. – Теперь всё будет хорошо.
Первый золотой мы разменяли в лавке с тканями. Затем купили разноцветных бусин из стекла, атласных лент, ниток, иголок и прочих необходимых вещей для шитья новых сумочек.
Вторая монета ушла незаметно, а за ней пришлось доставать и третью. На её остатки мы с Истой перекусили в небольшой пекарне. Нянька сказала, что у Бабуры пирожки вкуснее, но с аппетитом съела целых два. Мне тоже понравилась свежая сдоба, и я от души поблагодарила дочь пекаря, стоявшую за прилавком.
Обратно мы шли, нагруженные тюками и свёртками.
Я хотела нанять одного из босоногих мальчишек, то и дело пробегавших мимо, но Иста не позволила.
– Ещё чего! Утащат, и не догонишь! – она цыкнула на приблизившегося к нам парнишку. Он ожёг её злым взглядом и ушёл.
– Может, и не утащат, – возразила я, впрочем, не чувствуя особой уверенности.
Иста наверняка лучше меня знает повадки этих мальчишек. Поэтому спорить больше не стала, молча перехватила тюк с тканями поудобнее и понесла дальше.
Ерон со Стрелкой ожидали нас недалеко от ворот, в тени раскидистого дерева. Я с облегчением избавилась от тяжёлой ноши. И, пока Иста укладывала наши покупки так, чтобы в дрожки уместились ещё и мы сами, подошла к вознице.
– Возьмите, – протянула ему завёрнутые в промасленную бумагу пирожки. – Иста говорит, что у Бабуры вкуснее, но эти тоже неплохие.
Ерон с таким удивлением воззрился на меня, словно я ему не пирожки предлагала, а сплясать голышом на центральной площади Холмов.
Я поняла, что обратилась к старику на «вы». А он привык к другому обращению Еженики. Я тут же исправилась.
– Ерон, возьми пирожки. Они вкусные, а ты наверняка проголодался.
Но возница продолжал смотреть на меня с прежним выражением лица. Во взгляде отражалось такое неверие, что мне стало досадно. Я сунула свёрток ему в руки и отошла, чтобы забрать у Исты из кармана два кусочка сахара, которые в пекарне подавались к чаю. Но я решила их приберечь для Стрелки.
Вот она отнеслась к угощению с благодарностью. Осторожно приняла кусочки мягкими губами и с удовольствием схрупала.
К удивлению, поездка в дрожках больше меня не пугала. Я была исполнена оптимизма и веры в светлое будущее. И даже ухабы и рытвины на дороге не могли испортить мой благостный настрой.
У речки с пологим берегом Ерон остановился, чтобы напоить Стрелку. А я воспользовалась перерывом в тряске и решила размять ноги.
– Далеко не пойду, – пообещала Исте, – на глазах буду.
Нянька недоверчиво выдохнула, но со мной не пошла. Поставила табуретку в тени дрожек и уселась на неё, не сводя с меня внимательного взгляда.
Вокруг было тихо. Только стрекотали сверчки или кузнечики, или ещё кто-то, наполняющий воздух летней музыкой. Пахло травой и цветами, от реки слегка тянуло тиной, когда ветер дул в мою сторону.
Трава справа и слева от наезженной колеи была высокой, выше колена. Да и я не собиралась нарушать обещание и лезть туда, где могут ползать ядовитые змеи или пауки.
К тому же то, что я хотела, росло рядом с обочиной. Чудесные синие цветочки, которые будут прекрасно смотреться на голубой ткани. Я собрала небольшой букет, добавив в него резных листьев росшего по соседству растения.
Иста посмотрела на букет неодобрительно, но не нашла, к чему придраться, и промолчала.
Впрочем, когда мы подъезжали к усадьбе, цветы подвяли. Букет представлял собой жалкое зрелище. Однако выбрасывать его я не стала. Отнесла в свою мастерскую и положила на подоконник.
Я с самого начала понимала, что нас ждёт больше часа пути, и эти цветы вряд ли доедут до Любово в таком же нарядном виде.
Но…
Я помнила и то, как вдохнула жизнь в пожухлые бутоны. И мысль, что я могу повторить это, будоражила воображение. Живущая во мне сила позволяла творить красоту, даже там, где она уже увяла.
Правда сразу приступить к разбору тканей и раскройке мне не позволили. Бабура ждала нас весь день.
Она запекла утку с недозревшими яблоками, сварила компот и ждала от нас подробностей о поездке.
Пришлось рассказывать. Иста с удовольствием вставляла комментарии, а кое-где и добавляла свои наблюдения.
– А ну не перебивай барышню! – цыкала на неё Бабура.
Но я не возражала. Мне нравилось, что Иста приняла меня и чувствовала себя свободно. К тому же некоторые вещи она подмечала очень верно. Например, что у хозяйки шляпной лавки отвалилась челюсть, когда она узнала, что я сама сделала ту сумочку.
Мы дружно посмеялись. А затем Иста положила на стол оставшиеся две монеты из золота и несколько медяков, среди которых затерялся один серебряный.
– Вы потратили почти три золотых на ленты? – увидев остатки от заявленных изначально пяти золотых, повариха пришла в ужас.
