Ленбрау даже отошёл от меня на несколько шагов, позволяя наконец вздохнуть свободно. Уж больно его близость выводила меня из колеи. Напрягала и лишала способности здраво рассуждать.
Доктор меня пугал и одновременно завораживал. А ещё, вдохнув его запах, я снова вспомнила ту ночь, надо сказать, весьма впечатляющую.
Но я не позволила себе поплыть. Ленбрау – козёл, воспользовавшийся неопытностью Еженики. Точнее моим полусознательным состоянием.
И то, что мне понравилось, не умаляет его вины.
Поэтому я наслаждалась смущением доктора.
Он прошёлся по комнате, сначала от окна к софе, затем к двери. Ленбрау о чём-то напряжённо размышлял. Я надеялась, что он подбирает слова для извинений.
И поначалу даже обрадовалась.
– Да, я виноват перед вами, Еженика, – он смотрел в пол перед собой, словно не решался поднять на меня взгляд. – Я не должен был, потому что мы договорились. Я не хотел, но…
Я уже начала злорадно ухмыляться, слушая эти сбивчивые оправдания. Как вдруг доктор переориентировался.
– Но и вы тоже хороши. Вы первой проявили инициативу. Я пытался сохранять сдержанность. Но знаете, я не евнух, а очень даже живой человек! И когда меня так…. активно домогаются, просто невозможно сдержаться.
Он снова перешёл на повышенный тон.
Мужчины… Я готова была закатить глаза. Они просто не способны признать, что были в чём-то не правы.
– Конечно, вас соблазнила невинная девушка, а вы, такой белый и пушистый, изо всех сил отбрыкивались! Но я скрутила вас, связала и надругалась, так что ли?
Доктор сник окончательно.
Он снова подошёл ко мне. И вдруг опустился на колени. Я испугалась, попыталась отшатнуться назад. Но за спиной у меня был подоконник, и он не позволил убежать от докторского раскаяния.
– Простите меня, Еженика. Я подвёл вас и очень виноват.
Так-то лучше! Надо было с этого начинать, а не с дурацких обвинений. Я смотрела на тёмную макушку, разглядывая на ней пока ещё редкие нити седины, и думала, что с мужем мне повезло. Он не подонок.
А что воспользовался невинностью Еженики, то, кажется, это не он воспользовался. А я. Если я считала происходящее сном, вполне могла и проявить инициативу. Тогда у доктора Ленбрау действительно было не слишком много шансов избежать исполнения супружеского долга.
Я ж не знала, что попала в другое тело. Ещё и невинное. Тогда сто раз бы подумала, прежде чем давать себе волю.
Даже во сне.
На доктора я уже не сердилась. В конце концов, мы с ним женаты. И он согласился на брак, чтобы отвести от меня обвинения в колдовстве. Значит, заслуживает хотя бы дружеской симпатии с моей стороны.
Ленбрау так и продолжал стоять на коленях передо мной, словно ожидал вердикта. Я не стала его мучить.
– Встаньте, доктор, – его имя как назло отказывалось вспоминаться, поэтому прозвучало слишком официально. – Я на вас не сержусь. Не сердитесь и вы на меня. Флоси – вовсе не мой любовник. Просто я ездила к нему, чтобы возобновить аренду лугов, но мы…
Я слегка замялась. И Ленбрау поднял голову, встречая мой взгляд.
– Что вы? – он смотрел настороженно.
– Да ничего особенного, – я махнула рукой. – Просто не сошлись во мнениях. И я забыла зонтик в Поречье, потому что очень быстро… уехала.
В его взгляде вспыхнула надежда. И это мне не понравилось. Никаких отношений с не совсем фиктивным мужем я строить не собиралась. Вот вообще сейчас не до того. Мне бы усадьбу поднять, в порядок привести. И людям нормальную жизнь организовать.
Но, кажется, у доктора были совсем другие мысли.
Впрочем, услышав главное для себя – что его полуфиктивная жена ему не изменяла – Ленбрау быстро пришёл в норму. Он стал собран и спокоен, нацепил на лицо невозмутимое выражение. Прямо настоящий врач, профессионал своего дела, хоть сейчас садись на стульчик и начинай перечислять, что тебя беспокоит.
Меня беспокоило присутствие самого Ленбрау. Если поначалу я нервничала, что он почувствует следы магии, то сейчас ракурс моих переживаний сместился.
Доктор не спешил уходить. Напротив, он огляделся, с интересом рассматривая сумки и заготовки украшений.
А потом выдал, задумчиво коснувшись двумя пальцами мотка ниток с воткнутой в него иголкой:
– Не знал, что у вас есть склонность к рукоделию.
Я тут же ощетинилась. Мало того что лапает мою незаконченную работу, чего очень не люблю, так ещё и тон взял такой возмутительно снисходительный.
– Вы вообще мало обо мне знаете, доктор Ленбрау! – отрезала я.
Левая бровь моего супруга удивлённо взмыла вверх.
Да, наверное, странно так называть собственного мужа, но имя доктора вспоминаться упорно отказывалось. К тому же мне хотелось обозначить дистанцию между нами. А то ещё возомнит, что после первой брачной ночи может последовать и вторая.
Правая бровь последовала за левой.
– Наверное, я это заслужил, Еженика, – покаянно вздохнул доктор, добавив: – разумеется, вы вправе на меня сердиться. Но мы ведь решили называть друг друга по имени, чтобы ни у кого из окружающих не возникало сомнений относительно нашего брака.
– Здесь нет никого, кроме нас, – не отступала я, потому что не могла признаться.
