Идан ничего не ответил. Только по скользнувшему по ногам сквозняку поняла, что доктор наконец ушёл.
Впрочем, облегчения я не ощутила. Напротив. В груди поселился колючий комок, который разрастался и сдавливал лёгкие, затрудняя дыхание.
Я поднялась и прошлась по кухне. Со мной происходило что-то непонятное. Почему я так реагирую на почти не знакомого мужчину?
Ну подумаешь, переспали, и что? Это не причина, чтобы вести себя как эмоционально неустойчивый подросток!
– Женя, ты взрослая женщина, просто будь благоразумной, – успокаивала я себя, продолжая ходить туда и обратно по кухне.
В окне, выходящем на задний двор, заметила движение. Ну разумеется, это был доктор Ленбрау.
– Кто бы сомневался, – пробормотала я сквозь зубы, глядя, как он разговаривает с Бабурой и Истой.
Повариха экспрессивно жестикулировала. А нянька указывала куда-то в сторону парка. Спустя минуту к ним подошли и Ерон с внуком. Причём Зван и не думал пугаться, он даже засмеялся в ответ на слова Идана.
А затем доктор обернулся и посмотрел прямо на меня. Во всяком случае, так мне показалось. Я резко присела, больно ударившись локтем о стоящий у окна табурет. Втянула воздух от боли, а потом зашипела.
Всё из-за этого доктора!
Явился неизвестно зачем. Целоваться ещё полез. Выбил меня из колеи.
Одни проблемы от этих мужчин. Велю своим, чтобы в дом его не пускали. А когда уходят, пусть двери закрывают, чтобы всякие фиктивные мужья не отвлекали меня от работы.
Клокоча негодованием, я вернулась в мастерскую. Заперлась на ключ и не открывала до самого вечера, полностью отдавшись работе.
Бабура с Истой по очереди пытались меня отвлечь. Одна предлагала пообедать, другая – помочь. Но я не поддалась. Мне нужно побыть одной, чтобы привести чувства в порядок. А работа с мелкими и хрупкими деталями подходила для этого лучше всего.
Уже в сумерках, когда глаза слезились от напряжения, а спина грозила отвалиться, я открыла дверь.
Меня наполняло довольство собой. Три сумочки были полностью готовы.
Я постаралась сделать их максимально разными. Однако из-за ограниченного количества украшений пришлось импровизировать с формой. Сегодняшняя сумочка получилась больше похожей на клатч или очень маленький тоут. И вместительностью она не отличалась, хоть и получилась красивой.
Пришлось изнутри выложить её плотной бумагой, чтобы держала форму, а снаружи – обклеить резными листьями.
Я скептически осмотрела своё творение и решила, что оно имеет право на жизнь. Если Рамисса откажется от неё, оставлю себе. Буду носить просто для красоты, а для монет или расчёски использовать Истины карманы – в них точно всё поместится.
Я тихонько выбралась в коридор. В доме было тихо, только из приоткрытой кухонной двери лился неяркий свет. А когда подошла ближе, то и расслышала голоса.
– Совсем нашей барышне ничего не надо, вона, как закрылась, так и сидит сычом со своим рукоделием, – у Бабуры как всегда был недовольный голос.
– Так она для всех старается, чтоб монет заработать да усадьбу поднять, – вступилась за меня Иста.
– Да чего там зарабатывать! – отмахнулась повариха. – Вона мужа какого отхватила, сиди да радуйся. И деток рожай. А она заладила фитивный да фитивный…
Дальше слушать я не стала. Хватит. Распахнула дверь и вошла в кухню.
– Добрый вечер, – поздоровалась с улыбкой, – у нас есть что-нибудь поесть?
– Сейчас, барышня, разогрею, – Бабура смущённо отпрянула к плите и загремела сковородкой.
Иста невозмутимо прихлёбывала чай. Ей нечего было смущаться.
Я села рядом. Подтащила к себе блюдо с хлебом и начала отламывать кусочки.
– Как успехи?
– Успеем, не переживайте, барышня, – сразу поняв, о чём я, ответила нянька и начала перечислять: – Косы к завтраму наточены. Зерно мы с Бабурой начали перебирать. За неделю управимся.
– Зерна хватит?
Иста пожала плечами.
– Сколько есть, столько и посеем. Всё наше. Да и сеять начнут недели через две. Не раньше, а то взопреет и не взойдёт.
– И то верно, если будет мало – докупим, – отозвалась я, наблюдая, как Бабура несёт тарелку с горячим рагу.
Убрала руки, чтобы она смогла поставить. Однако повариха неожиданно шваркнула тарелку передо мной. Кусочки овощей скользнули на край и начали медленно, по одному сползать на столешницу.
– Что случилось? – я отодвинулась, чтобы меня не заляпало, и подняла взгляд на Бабуру.
Она не стала сдерживаться. Видно, накопилось.
– Зачем вы доктора прогнали? Он такой хороший, заботливый. Спрашивал, что нам надо. Денег предлагал на крышу…
Дослушивать я не стала. Вскочила и встала рядом с поварихой. Она была на полголовы выше и в два раза шире, но при моём приближении отступила на полшага, упершись бедром в столешницу.
– Слушайте меня внимательно, – я говорила тихо, но голос повышать было не нужно. В кухне повисла тишина. – Я запрещаю брать деньги у доктора Ленбрау. И вообще впускать его в дом. Понятно?
– Он же ваш супруг, нельзя с ним так! – понятно Бабуре не было.
– Он не настоящий супруг, потому что замуж за него выходила не я. Меня уже поставили перед фактом.
– Но он может помочь…
