Поэтому я покачала головой и, чтобы до него лучше дошло, озвучила:
– Нет.
– Что? – такого ответа Дунгаль не ожидал.
Ведь он считал, что делает мне великое одолжение. Хоть и после того, как Идан засветил ему фонарь под глазом. И теперь мой отказ застиг его врасплох.
С полминуты сосед просто смотрел на меня, часто моргая белёсыми ресницами. Похоже, процессор у него в голове подзавис и не мог обработать полученную информацию.
И я решила ускорить процесс.
– Если у вас всё, господин Флоси, позвольте откланяться. Удачной дороги в Поречье, – я наклонила голову в знак прощания и повернулась, чтобы пойти в дом. Вообще-то у меня работы непочатый край, как говорила моя бабушка. А приходится тратить время на незваного гостя.
– Не всё! – прозвучало за спиной. Как-то быстро он отвис, может, среагировал на движение?
Я снова развернулась к Дунгалю.
– Что ещё вы хотите?
Сосед начал утомлять. Я даже всерьёз задумалась о том, чтобы велеть работникам выгнать его. А что, Еженика уже проделывала нечто подобное. Думаю, Флоси даже не особо удивится.
Не было у нас добрососедских отношений прежде, проживём как-нибудь без них и впредь.
Но мысль даже не успела окончательно оформиться.
– Двадцать пять золотых! – выкрикнул Дунгаль, добавив: – За ваши дурацкие луга!
– Если дурацкие, зачем предлагать за них такие деньги? – неискренне удивилась я.
Мне нравилась растерянность Флоси. И его бессильная ярость. Я уже в который раз отказываю ему, вновь и вновь проходясь туфельками по его гордости. Жаль, без каблуков.
– Тридцать! И это моё последнее слово! – сбоку тихонько ахнула Иста.
Ну ещё бы. Тридцать золотых – огромная сумма для нас. Если её прибавить к заработанному за сумки, то вполне хватит, чтобы пережить зиму.
Я начала колебаться.
Впереди ярко засияли перспективы. И работникам смогу заплатить сполна, не переживая, что не хватит. И кормить всех не только кашей, но и мясом.
А может, и ремонт в доме начать. Мне уже очень хотелось поменять мебель и обои в моей спальне. Кровать рассохлась от времени и ужасно скрипела. А в складки занавесок намертво въелась вековая пыль.
Дунгаль давно должен был уйти, чтобы сохранить остатки достоинства, но он продолжал торговаться. Ко мне закралось подозрение, что милая беседа Идана с соседом не обошлась одним лишь фингалом. Чем-то мой муж его припугнул и потребовал, чтобы Флоси возобновил договор со мной.
Нет, я не думала так просто сдаваться, но озвученная сумма заслуживала некоторых объяснений.
– Господин Флоси, мы вчера закончили покос. Через два дня у нас будет готовое сено. То есть мы сами сделали большую часть работы…
Я намеренно оставила паузу.
Флоси тяжело вздохнул, подтверждая мою догадку. Потом у мужа спрошу, как ему это удалось.
– Назовите свою цену, – предложил Дунгаль.
В голосе звучала неуверенность. Ведь сосед не знал, насколько далеко я могу зайти.
И правильно делал, что сомневался. Церемониться с ним в мои планы не входило.
– Пятьдесят золотых, – заявила я.
Сбоку ахнула Иста, и ещё кто-то присвистнул. Я люблю округлять, а что тут такого?
– Да я больше шестидесяти пяти ни разу за ваше сено не выручал! – возмущённо воскликнул Флоси. – Какой тогда мне резон с ним возиться?!
Ну вот и проговорился, голубчик. Значит, он платил Ежену двадцать золотых, а потом втрое умножался. Неплохо.
Дунгаль осознал, что ляпнул лишнее. Он побагровел, затем побледнел, красными остались только уши. Я испугалась, как бы его инсульт не хватил. С таким-то образом жизни и нервным характером – это легко может случиться.
Я прикинула, сможем ли мы сами выручить шестьдесят пять золотых, если повезём сено на рынок? Не факт, что там окажутся покупатели, способные приобрести его за такую цену. К тому же придётся возить в город и обратно, если сразу продать не выйдет. Или нанимать ещё работников с лошадьми и телегами…
По всему выходило, что мне выгоднее согласиться на предложение Флоси. Тридцать золотых сразу в руки, а с лугами пусть он дальше возится сам.
Звучало заманчиво. Однако так сразу согласиться я не могла. Тогда Флоси сочтёт меня слабачкой и станет думать, что переиграл.
– Сорок, – озвучила я. – И это моё последнее слово.
В итоге сошлись на тридцати семи.
Каждый из нас чувствовал себя победителем. Флоси потому, что всё-таки выторговал три золотых из сорока заявленных мной. А я получила сумму, почти вдвое большую, чем сосед изначально собирался заплатить.
Я пригласила его в дом, но дальше передней не пустила. Мужики принесли из буфетной небольшой стол, на котором раньше сервировали блюда, а из столовой – пару стульев.
Дунгаль ничего не сказал, только зыркнул на меня исподлобья, когда понял, что гостеприимства в этом доме он не дождётся. А затем тяжело опустился на стул.
Правда, лицо у Флоси оставалось хмурым всё время, пока он исправлял сумму в договоре, а потом подписывал. Но это и не удивительно – в этот раз сделка оказалась для него не такой выгодной, как прежде.
Впрочем, он сам виноват. Не был бы мерзавцем, заработал втрое больше. А так его прибыль составит менее тридцати золотых.
