Когда майор вышел, Омельянченко спросил Конева.
– По-моему, неплохого начальника штаба мы вам подобрали в своё время, а? Не обижаетесь?
– Нет, – улыбнулся Конев. – Никак нет.
– Как только придёт на него приказ о присвоении ему звания подполковника, мы его у вас заберём.
– Вот как!.. – встрепенулся начальник погранотряда. – И куда?
– На Райчихинский отряд поставим. Хороший офицер, и у хорошего командира прошёл практику. Так что, не обессудь, Николай Фёдорович… – с насмешкой сказал Омельянченко. – И не переживай. Ему замена будет ничуть не хуже – офицер поверенный в боях и в учениях.
– Может проверенного в боях и в учениях, после реабилитации, и направить на Райчихинский?
– Из младших лейтенантов сразу в начальники отряда?.. – усмехнулся Омельченко. – Нам китайцы такого не просят.
Глава 10
1
Наташа Пелевина приехала в Бикин утром. В сизое настылое утро. Сойдя с поезда, поежилась. Окна деревянного вокзала и двери мороз опушил инеем. Иней серебрился на строениях, на металлоконструкциях, столбах вдоль железнодорожного полотна. Наташа, поставив на перрон сумку, поплотнее подоткнула под подбородком узел двух полушалков, в которые была повязана, стала осматриваться. Город и станция ей почти не знакомы, была здесь всего один раз и то считанные минуты. Люди от поезда разошлись в разные стороны, и она осталась на перроне одна. Нужно куда-то идти. Но куда и в какую сторону? И нужно было торопиться.
По перрону шла женщина. Одета в стеганые ватные брюки, в телогрейку, подпоясана широким брезентовым ремнем, за который воткнут большой продолговатый молоток и, наверное, такой же тяжелый гаечный ключ, тут же висел подсумок с двумя сигнальными флажками – красным и жёлтым. Валенки подшиты толстой войлочной подошвой, и на голове, как и у Наташи, два шерстяных платка, обметанные белым пушком инея. И лицо тоже в инее, брови и ресницы. Она, видимо, откуда-то долго шла, ссутуленная, уставшая. Путеобходчица, подумала Наташа.
– Простите, пожалуйста, – обратилась она к женщине.
Путеобходчица остановилась, посмотрела на незнакомую молодую женщину, во взгляде промелькнуло недовольство, словно её остановили в самый неподходящий момент.
– Что тебе? – она строго осмотрела Наташу.
Девушка была в драповом тёмно-вишневом пальто с лисьим воротником, в валенках и держала в руке небольшую с двумя ручками хозяйскую сумку. Дёрнула уголком губ, словно усмехнулась чему-то.
– Мне надо на Васильевскую заставу. Скажите, как туда попасть? – придирчивый взгляд женщины смутил её, и она добавила: – Муж у меня там. Мне туда надо, на заставу.
– На счёт надо – это может быть. А вот как, девочка, трудно сказать. Сейчас там что-то неладное творится, так что автобус отменён, не ходит.
– А где дорога туда? Как её найти?
Женщина махнула рукой, словно отмахнулась, в сторону виадука.
– Подымишься на мостик, перейдёшь железку, так?
– Так, – кивнула Наташа.
– Спустишься и иди до поворота. Поворачивай лицом в ту сторону и шпарь вдоль по Питерской… – указала рукой направление. – К обеду, глядишь, добежишь. Если пропустят.
– Спасибо вам, тётенька.
– Не за шта. Только это, в пальтишке-то, не прохладно ль будет?
– Ничего, я быстро пойду, не замерзну.
– Ну-ну, – у женщины голос подобрел, – беги, голуба. Может, кто по дороге подхватит, подвезёт.
– Ага. Спасибо вам, – ещё раз поблагодарила Наташа женщину.
– Щасливо…
Наташа направилась к железнодорожному мостику. Поднялась и с его высоты стала осматривать город.
Город деревянный, приземистый, в зыбкой утренней пелене, сквозь которую кое-где отдаленно были видны высокие корпуса из серого кирпича, они мутно вырисовывались в морозной дымке. Помнится, когда приехала сюда, Толя встречал её, и они поднимались с ним на этот мостик. Он показывал, в каком месте города находится их штаб отряд: из ограды возвышались кирпичная казарма и два таких же серых жилых пятиэтажных дома для семей офицеров за его территорией. Это, кажется, они и есть, эти корпуса.
Наташа обвела взглядом панораму города с многочисленными вьющимися дымами из кирпичных труб. Дымы поднимались и сливались с серой пеленой, растворялись в ней и, кажется, поэтому она была столь густа, а воздух прокопченным, отдавал знакомым по Кузбассу угольным привкусом.
Видна была дорога, вернее, её поворот. Дорога выходила со стороны отряда, поворачивала в сторону, в которую показала путеобходчица, и шла прямо, разрезая город.
И так, дорога найдена. Вперёд, Наталья! – мысленно скомандовала она себе и шагнула со ступенек виадука вниз.