Мария замешкалась. В полголоса сказала:
– Наташа, этого нельзя говорить. Это пока военная тайна.
– Вот ни себе чего! Моего мужа отправили к чёрту на кулички, и жена знать не моги? Ха! Интересная тайночка.
Военная тайна, она потому и называется военной, что кроме самих военных, да и то не всем, о ней знать больше никому не полагается, и их женам в том числе.
– Марья Иванна, честное слово, честное пионерское, октябрятское – ну всем клянусь! – никому! Никому ни слова! А?..
Мария Ивановна медлила.
– Ну, Марья Иванна! Голубушка, умоляю!.. Ну, хотите, я вам вот… вот сережки свои подарю? – Наташа потянулась к ушам, намереваясь вынуть из них маленькие серёжки с зеленым драгоценным камешком в средине. Эти серёжки ей дороги были, как память – Толин подарок на свадьбу.
И военная тайна раскрылась.
– Ну, ты даёшь, девонька! – усмехнулась Мария и остановила подругу. – Не чуди. Не рви уши. На Васильевку его отправили.
– На Васильевку?.. А… где это?
– Под Бикином…
Далее была изложена подробная, если не стратегическая, то тактическая необходимость присутствия Аргунского пополнения на данном участке границы. И, дополняя её, Мария с ехидцей добавила:
– Там другие хунвейбины, покруче. То не вошь, политанью не выведёшь и не успокоишь. Там сила нужна…
Наташа заторопилась.
– Я поеду туда. Я должна его увидеть.
– Да ты что, девонька?!
– Я должна… Я найду…
Она стала собирать кассу, не пересчитывая скудную выручку, сунула её в ящик письменного стола, туда же журнал, и закрыла на ключик.
– А вам спасибо, Марья Иванна! – говорила Наташа.
– За что, спасибо-то?
– За то, что вовремя пришли. Не то б я не сегодня, так завтра уехала. Я ведь домой собиралась от него уезжать, на увольнение подала…
– Домой! От него? Ха-ха!.. Ну, ты, ясное дело, не в себе. Кто ж из-за этой пакости от мужика уходит, а? Ты прежде бы подумала. Может, ему специально кто такую пакость подкинул? Мало ли доброжелателей? Скажет, а дай-ка я сделаю этому человеку маленький сюрпризик… И, пожалуйста, скандал обеспечен… – В качестве наглядного приложения к сказанному привела пример из собственной жизни. – Шесть лет назад со мной примерно такая же подлянка произошла. Ванюшку моего, как вот твоего, тайком на Кубу умыкнули. Мне до этого сказал, что, возможно, у него будет командировка, но куда и сам не знает. Военная тайна. Ушёл, и как в воду канул. В гарнизоне говорят: выехал на маневры, то есть на учения, а куда и когда вернётся – не говорят. Почти год на этих учениях пробыл. С Фиделем Кастро виделся, вот как мы с тобой. На фотографии вместе сидят в окружении его солдат. И вот, представь себе, как нарочно, в тот момент, когда Ване моему вернуться, меня какая-то сволочь одарила такой же вот веселой семейкой. Откуда? Как? Кто? – гадай теперь. – Мария пожала плечами и лукаво усмехнулась, дернув уголком губ. – Тоже чуть не развелись. И сейчас видишь, – Мария приблизила лицо, – фонарь под глазом?
Наташа только теперь заметила у женщины вокруг глаза неестественную бледность, что прикрывала заживающую желтизну. Макияж был наложен умело.
У Наташи вытянулось лицо от удивления.
– Паразит… А я причём? Ползаставы с этой публикой ходила, так что, теперь всем морды бить?
Однако в тоне женщины обида не прослушивалась. Наташе, впрочем, было не до Марьиных переживаний. Она думала о муже, о той обиде, какую она ему нанесла. Как она была не справедлива! Взбалмошная, глупая девчонка. Скорее к нему!..
До Переясловки добралась только к ночи. Вначале дошла до пограничного шлагбаума. Минут двадцать отстояла вместе с пограничниками в ожидании какого-нибудь транспорта. Ни одной оказии. Потом так же пешком прошла ещё с десяток километров, и уж когда стало смеркаться, её нагнал возница. Старик довёз до какой-то деревушки, а там вновь пешком. Отсидела ночь на вокзале, намерзлась. И с первым же поездом приехала в Бикин. И всё то время, что она провела в пути, её мысли были об Анатолии, о той глупости, что чуть не привела их к разрыву. По её вине. Из-за её несносного характера.
Надо было выслушать его, и было бы всё по-другому. Ведь, действительно, мало ли в жизни недоразумений? Ведь и вправду, как говорит Мария Ивановна, могли же такое сделать и по злому умыслу, или в шутку, смеха ради, и, пожалуйста, скандал, развод. Хорошо, что её Иван Денисович человек сдержанный, с понятием, не то, что она – порох. Тут на заставу нападение мерзкой твари было, а она чёрте чего навоображала, нафантазировала. Едва муженька его же подарком не прибила. Толя, Толечка, прости!..
И она физически ощутила у себя на лбу боль, на том самом месте, куда угодила Анатолию, не целясь. Сняла с руки варежку и почесала пальцами под шалью лоб. (Толя в этот момент занимался той же процедурой, зазудела шишка.)
2
Из города в сторону границы двигались колоннами и поодиночке военные автомашины, и БТРы. В кузовах, крытых брезентом, сидели солдаты. Наташа поначалу пыталась останавливать машины, но они проходили, не снижая скорости.