Они вышли за машины и поняли, что оказались в тылу. Вся китайская братия устремилась за основной массой солдат к советскому берегу, и здесь осталось их немного. И мало того – с жердью в руках китайцев гонял солдат.
Несколько человек, в том числе и пограничников, корчились у машин.
– Шкаф! – крикнул Морёнов и закашлялся.
– Кто это? – спросил Трошин.
– Рядовой Козлов.
– Ну, молодец, парень!.. Ты, браток, приходи в себя, а я ему помогу малость.
Трошин хромал. Только теперь Юрий это заметил. Командир побежал, немного неуклюже, как бы в раскорячку, по-медвежьи, и эта необычная походка вызвала усмешку. Он сбил сходу человека четыре, но не с маху, не ватажно, а держа палку посередине, и концами, с предупредительным криком, – и-а!
Юрий последовал его примеру.
В груди как будто набух, намерз кусок льда, готовый разморозить её. Но кашель вырывался сухой, сиплый, и никак не мог вытолкнуть из горла, из груди этот тромб, и сил не было кашлять, они таяли, и ноги слабели, подламывались. Юрий задохнулся. Он привалился к борту машины, цепляясь за него рукой.
Вдруг, ему показалось, что на спину ему опрокинулся грузовик. Удар по спине выбил искры из глаз, помутил взор, и он потерял сознание.
Но, кажется, пролежал недолго. Очнулся оттого, что его кто-то поднимал. Открыл глаза и, хоть в глазах плыло розовое марево, он всё-таки узнал друга.
– Очнулся, ратан?
Юрий что-то промычал, поднимаясь с его помощью. Поднялся, встряхнул головой, пытаясь разогнать туман внутри её, и чуть не упал, Козлов поддержал. В голове раскатился такой звон, как будто бы в ней была свалка металлолома из консервных банок и колоколов, и всё это разом загрохотало, загудело.
Трошин собирал пострадавших, поднимал их и, кто не мог идти, подтаскивал к средней машине. Туда же Козлов подвёл и Морёнова.
Китайцев никто не собирал, хотя довольно большая группа их соотечественников стояла за кордоном, куда Трошин и Козлов согнали ещё добрых десятка три, они смотрели на происходящее на льду – особенно на хромого лейтенанта.
Его работа оставила след не только на их телах, но и в памяти, а дальнейшие действия – легенду о нём.
А действия были таковыми, что в последующем китайским стратегам по митинговым баталиям срочно пришлось менять тактику ближнего боя, разработанную лет пятнадцать назад, и не без деятельного участия советских спецслужб. Но всё течёт, как вода в Уссури, всё меняется, в том числе и наука ближнего рукопашного боя. И эту науку преподнёс этот лейтенант. Надо учесть…
Двое из пограничников были тяжело ранены, у одного перебита нога, он не мог подняться, у второго из-под шапки текла кровь, он находился без сознания.
– Ну, друзья мои, кто может идти, поднимайтесь, – сказал Трошин. – Помогайте друг другу и пойдёмте. Козлов, сможешь на руках кого-нибудь нести?
– Смогу, товарищ командир.
– Бери вот этого, он как будто бы полегче. Ну, а ты как солдат? – спросил у Морёнова.
– Мм… Кажется, ничего, – ответил солдат и сплюнул на лед кровавую слюну.
– Ну, крепись. Возьми наши трофеи под мышки, – кивком головы показал на дрючки от транспарантов, – и иди замыкающим. Посматривай по сторонам.
– Есть.
– Двинули.
Трошин и Козлов подняли на руки раненых. Пошли. За ними, помогая друг другу, поплелись остальные.
У Юрия кружилась голова, и глаза, в которых и без того плавали и мельтешили огоньки и тёмные точки, от света прожектора слепли, слезились. Он едва различал перед собой силуэты разбитых машин. Шёл за своими товарищами вполоборота, пошатываясь. А прожектор светил им вслед, как будто бы из сочувствия освещал им дорогу.
5
Талецкий, выдавленный на берег с основной частью подразделения, увидел небольшую группу, идущую по льду. Она шла медленно, и в свете прожектора было видно, что кто-то кого-то нёс на руках. Между ней и берегом шумела возбуждённая толпа китайцев. "Они не пропустят!" – мелькнула в голове мысль.
– Мангруппа! Слушай мою команду! – закричал он. – Автоматы готовь!
Пограничники вскинули оружие из-за спин.
– Магазины отстегнуть! Вставить в подсумки!
Послышались щелчки защелок.
Китайцы затихли, словно над ними пролетела автоматная очередь.
– В колонну по двое становись!
Пограничники выстроились за командиром. Старший лейтенант повернулся к строю.
– Солдаты, погранцы! Вы видите наших товарищей? – показал на лёд. – Вперёд, к ним на помощь! Если китайские граждане будут препятствовать – идём врукопашную! Четвёртое отделение! – рассредоточится по берегу! Сержант Тахтаров, если враг ступит на берег – ОГОНЬ на поражение!
С берега послышался слабый вибрирующий голос.
– Оружие применять?.. Отставить!
Но подполковника, казалось, никто не слышал. Четвёртое отделение занимало указанные позиции, залегало цепь по берегу, а команда Талецкого в две колонны, держа автоматы в руках для рукопашного боя, направилась на лёд.
Дело принимало нешуточный поворот. Видимо, это почувствовали и друзья с сопредельной стороны. Толпа стала подаваться назад, расступаться перед колоннами, которые распарывали её на две части, образуя коридор.